Клянусь горячими, степными скакунами,
что задыхаются на бешеном бегу
и брызжут искрами, взметая пыль волнами,
и утром близятся к беспечному врагу!
Клянусь, отвека мир Творцу неблагодарен,
он жажду низких благ отвека затаил,
но близок трубный день... И страшно-лучезарен
уж к миру близится печальный Азраил.
Но близок трубный день... и вдруг помчатся горы
быстрее стада коз и легче облаков, --
день облекающий, как огненный покров,
оденет все тела, и все погасит взоры!
Вдруг закипят моря, как дно огромных чаш,
по-человечески вдруг зарыдают звери,
восстанут заживо закопанные дщери,
и душу каждую постигнет темный страж.
И станет вдруг земля лишь горстью жалкой пыли,
и трубный глас совьет, как свиток, небеса,
кипящий гной и кровь прольются, как роса,
чтоб вновь отверженцы о Боге возопили!
И вдруг земля из недр все трупы изрыгнет,
и трубный глас прервет вращенье зодиаков,
и расщепит луну, и солнца диск согнет
и бросит на землю двенадцать звездных знаков.
И, пробужден трубой, к нам выйдет из мечети
зверь с головой быка, лохматой грудью льва
и шеей страуса, в рогов оленьих сети
оденется его бычачья голова.
Мыча, он каждого настигнет на пути,
помчится бешено, чтоб по словам закона
в миг Моисеев жезл с печатью Соломона
к престолу Судии послушно донести.
В тот День немногие да внидут в вечный свет,
возлягут меж чинар божественного сада,
где нега тихая, прохладная услада,
мерцание очей и золотых браслет.