«Учитель, -- я сказал, -- мой дух горит желаньем Вступить в беседу с той воздушною четой, Что легкий ветерок несет своим дыханьем!..» Вергилий мне в ответ: «Помедли, и с тобой
Их сблизит ветра вздох... любовью заклиная, Тогда зови, они на зов ответят твой!..» И ветер их прибил, и, голос возвышая, Я крикнул: «Если вам не положен запрет,
Приблизьтесь к нам, о, вы, чья доля -- скорбь немая!..» Тогда, как горлинки неслышный свой полет К родимому гнезду любовно устремляют, Они порхнули к нам на ласковый привет,
Дидону с сонмищем видений покидают И держат робкий путь сквозь адский мрак и смрад, Как будто их мои призывы окрыляют, -- «Созданья нежные, кому не страшен ад,
Вы к нашим бедствиям прониклись сожаленьем, Прощая грешников, что кровью мир багрят , Наказаны за то навеки отверженьем!.. О, если б к нам Творец стал милостив опять,
Мы б пали перед ним, как некогда, с моленьем, Да пролиет на вас святую благодать!.. Вы к нашим бедствиям явили состраданье, На все вопросы мы готовы отвечать,
Покуда ветерка затихнуло дыханье... Я родилась в стране, где По, стремясь вперед, В безбрежный океан ввергается в журчанье, Чтоб скучных спутников забыть в пучине вод...
В его душе любовь зажглась порывом страстным (То сердце нежное без всяких слов поймет), Но был похищен он вдруг замыслом ужасным, Что до сих пор еще терзает разум мой
И грудь сжигает мне порывом гнева властным!.. Увы, любовь -- закон, чтоб полюбил другой, -- И тотчас мной любовь так овладела жадно, Что оба в бездне мы погибли роковой...
Того , кто угасил две жизни беспощадно, Уже Каина ждет, ему -- прощенья нет!..» Внимая речь ее, с тоскою безотрадной Поникнул я главой, и мне сказал поэт:
«О чем ты в этот миг задумался смущенно?» «Учитель, -- молвил я, -- увы, не ведал свет Желаний пламенных и страсти затаенной, Что души нежные к пороку привели!»
И снова обратил слова к чете влюбленной, -- «Франческа, -- я сказал, -- страдания твои Поток горячих слез из сердца исторгают; Зачем ты предалась волнениям любви,
Ты знала, что они лишь горе предвещают?» Франческа мне в ответ: «О, знай, всего страшней В несчастье вспоминать (твой доктор это знает): О счастии былом; но если знать скорей
Ты хочешь ныне все: и страсти пробужденье, И муки адские, и скорбь души моей, Я все поведаю тебе без замедленья, Исторгнув из очей горячих слез струи...
Читали как-то раз мы с ним для развлеченья, Как Ланчелотто был зажжен огнем любви, И были мы одни, запретное желанье В тот миг в его очах прочли глаза мои, --
И побледнели мы, и замерло дыханье... Когда ж поведал он, как страстная чета Слила уста свои в согласное лобзанье (Как Галеотто, будь та книга проклята!),
Тот, с кем навеки я неразлучима боле, Поцеловал мои дрожащие уста, И сладостно его я отдалася воле... Увы, в тот день читать уж не пришлося нам!..»
Пока она вела рассказ о страшной доле, Безмолвно дух другой рыдал, и вот я сам, К чете отверженной исполнен состраданья, Нежданно волю дал непрошеным слезам
И, словно труп, упал на землю без дыханья...
Cookies on Poetry Cove