Известно всем, что был Улисс -- Итаки царь И что сопутников его в различну тварь, Почтения к боярам не имея, Дочь Солнцева, ворожея Цирцея,
Оборотила всех посредством пития, Которого не понимаю я. Напившися, сперва рассудок потеряли; Потом, переменя свой вид,
Иные вдруг мычать, другие лаять стали, Иные силою копыт Прохожим угрожали, Иные всех бодали,
Другие всех кусали. Один Улисс остался человек: Улисс прямой был грек, А грека не обманешь.
Улисс не промах был, Обвороженного питья не пил. -- Что делать станешь? Где нечего нам силой взять,
Там должно кланяться, ласкать. Улисс был молод и прекрасен, Щеголеват, умен и мил лицом, А потому для женщин был опасен:
Итак, другим поддел колдунью колдовством, А именно -- любовной страстью. Богиня и сама, Лишась ума,
Итакскому царю тем стала быть под властью. Ведь у богинь не как у нас: Что вздумают, тут было б в тот же час. Они нетерпеливы
И менее людей стыдливы, -- Что на сердце, того не потаят. Испившая любовный яд Итакскому царю сказала:
«Люби меня... От сердца моего, Чего б душа твоя ни пожелала, Проси всего». Тем пользуясь, Улисс ей отвечает:
«Коль хочешь показать мне знак любви твоей -- Которых власть твоя карает, Моих сопутников переверни в людей». Цирцея говорит: «Когда есть воля их,
Исполнить я твое желание готова. Поди, спроси ты сам у них -- Я возвращаю им дар слова». Ей царь отдав поклон,
К сопутникам, не медля, поспешает И человечества урон Поправить обещает... Лев первый с ревом возглашает,
Являя гнева жар: «Оставлю ли я львиный дар Когтей, зубов ужасных, Сей страх зверей подвластных?
Между зверей Я то ж, что ты между людей. Я царь, Улиссу равный,-- Так буду ль мещанин в Итаке я бесславный!
Оставь меня, хочу остаться вечно львом. Неси к другим свои ты враки». Съел гриб наш царь Итаки И прочь отходит со стыдом;
И говорит медведю: «Тебя опять я к людям присоседю, Мой друг! Мне стыдно за тебя: Смотри, какою
Оброс ты бородою; Не бреешь ты себя, Ногтей не остригаешь, Волос не завиваешь;
Твой взор угрюм, суров. Каков ты прежде был и стал теперь каков...» -- «Каков?.. Таков, как быть медведю надо. Тебе ль судить?
Тебе ль рядить О красоте медвежья склада? Спроси медведицу о том: Пригож ли я, она то скажет,
Она тебе докажет, Что с гладким ты лицом, Колико ты ни чванишься собою,-- Урод передо мною.
Не нравлюсь я тебе -- Поди же мимо; И будь тебе вестимо, Что мне угодно ввек в медвежьей быть судьбе».
В другой раз царь Итаки с носом. Отправился с таким же спросом К ослу, который до сего, Как все сопутники, был барин у него,
И так его увещевает: «Хотя ты меж людей И не был грамотей, Однако же твой царь не чает,
Чтоб, не любя ни прозы, ни стихов, Бежа людского просвещенья И презирая свет ученья, Любил ты лучше жить среди ослов...»
-- «У всякого свой вкус, а у меня ослиный, И в тот же час, как сделан я скотиной, Не ощутил премены никакой. Доволен я моей судьбиной.
Поди... Простись навек со мной». Ни в ком не видя толка, Царь счастья испытать Еще хотел у волка:
«Не стыдно ли жизнь волчью провождать Честному человеку И, лютым став врагом овечью веку, Прекрасным горести пастушкам приключать?
Оставь леса, свирепость позабудь И человеком ты честным опять пребудь». -- «Честным?.. -- Да много ль же их в вашем роде? Как был я человек, их, право, не знавал.
Но, говоря с тобой в свободе, Скажи, не ешь ли ты и сам овец? А чтобы наконец Тебе ответствовать отрезом:
За недостатком зуб -- железом Друг другу за слово пронзая грудь, За честь, а иногда и за кривые толки, Ко смерти находя себе пространный путь,
Не те ли же вы сами волки? Престань наш род бранить; И чтоб из двух одно избрать дурное, Так ведай: волком быть
Честнее втрое...» Опять Улисс Ореха не разгрыз. Потом к каким животным ни совался,
Они животными, а он Улисс остался.
Cookies on Poetry Cove