В кораллы запад облекался, Холодный север озарял; Угрюмый Белт не колебался, Как тихий вечер, он дремал.
Гордясь блестящей чешуею, Своею мощною рукою Облокотился на Неву, Ко брегу преклонил главу.
Друг скромный честных наслаждений, Свидетель кроткий дел моих! Я так же был спокоен, тих Среди утех и восхищений.
Ни совесть, строгий судия, Ни в чем меня не обвиняла, Ни грудь моя не трепетала; Со мною ты -- и счастлив я.
Счастлив, свободен, весел, волен, Гордяся дружеством твоим, Любя тебя, тобой любим, Я был блажен и всем доволен.
А ныне -- должно ли сказать? Учусь Темиру обожать; Учусь лить слезы, воздыхать. Мой друг! мое ты знаешь свойство:
Пред кем я в мире трепетал? Какую страсть в душе питал? Чего хотел? -- вкушать спокойство! Хотел -- сим даром обладал.
Обворожен моей судьбою, Сидел и мыслил сам с собою, И рай вкушал я на земли; Как тихий ручеек волнистый
По травке катится душистой, Так кротки дни мои текли. Когда сафирными путями С улыбкой вечной на устах
Бог дня на огненных конях Парит и пламя льет струями; Когда он медленной стопой Пути на запад уклоняет, --
Бывало, с кроткою душой Твой друг спокойство воспевает; А ныне -- слезы проливает. Давно ли Белта на брегах
Теряясь мыслию в волнах, На травке сидя ароматной, Век тихий, краткий, но приятный Я воспевал в моих стихах? *
Звук лиры немо раздавался В журчащем токмо ручейке; Шумя в безмолвном тростнике, Как легкий ветерок взвивался.
Когда ты некогда почтил Меня прекрасными стихами И сердце в них свое открыл, Обуреваемо страстями;*
Тогда я, воздыхая, рек: «Как! тот в цепях любви стонает, Кто страсть рассудку покоряет? И мудрый -- тот же человек!»
Я рек -- и слезы сожаленья Блеснули на глазах моих. Нет, нет, дщерь ада, преступленья, Тиранка душ и чувств младых,
Любовь! которая всем правит, Губит, терзает, мучит, славит! Не буду я в цепях твоих. И дар небес, свободна воля
Моя пребудет вечно доля. Но можно ль избежать с душей, С душей чувствительной и нежной, От бездны скрытой, неизбежной,
Когда влекут нас чувства к ней? Те чувства, коим покорились Рассудок, сердце, ум, душа; Те чувства, кои устремились
Терзать нас, воли нас лиша? Как в туче, мраком обложенной, Едва приметен солнца свет, Так смертного в душе стесненной
Ум -- слабый луч; блеснул -- и нет! Где делась вольность, скромна лира, Чем сердце в тишине питал? Едва представилась Темира,
Едва взглянул -- уже страдал. Узрел, что тень -- мое блаженство; Что слабый призрак -- совершенство; Что жребий смертного -- страдать;
Что мы, которые гордимся Узду на страсти налагать, Что мы на тот конец родимся, Чтоб пред страстями трепетать.
Так, только я её увидел, Уже свободу ненавидел, Исчезла вольность, как мечта, Ее ум беглый, беспристрастный,
Язык, всегда с душой согласный, Нрав тихий, скромный, красота И самое ее молчанье В меня вливали обожанье.
О, если бы ее ты знал! Коль друга любишь всей душею, Ты пал бы равно перед нею; Ее б со мною обожал.
Быть с ней и ей не удивляться, Быть с ней -- ее не полюбить И ей навеки не предаться -- Бесчувственному должно быть!
Когда б ты обратил вниманье На легкое ее дыханье, Подобно кротким ветеркам; На то, как жилочки струями
Лиются по ее грудям; Как черны волосы волнами Клубятся по ее плечам; Когда б ты видел, вобразил --
В ее цепях блаженство б чтил. Что ж должно быть в душе столь страстной, В душе чувствительной моей? Дивися, смейся, сожалей:
Едва узрел твой друг несчастный Темиру в первый в жизни раз -- И луч в нем разума погас; Едва успел сказать ей слово --
И сердце излететь готово; Едва к руке коснулся я, С ее глазами повстречался -- С свободой, сам с собой расстался.
Моя душа -- уже ея. Когда весь мир счастлив, спокоен, На лоне тишины живет, Твой друг уныл, смущен, расстроен,
Иль стонет, или слезы льет; Когда улыбка нежна, смехи Для смертного лиют утехи, Твой друг тогда стократно мрет.
Когда кажусь я равнодушным, Спокойным, разуму послушным, Себя хочу лишь обмануть! Но если внутрь меня взглянуть,
Проникнуть в сердце сокровенно, Печалью, муками стесненно, Открылся б жалкий человек! Слезами всякий день встречаю,
Слезами каждый провождаю; И весь мой век -- страданий век, И сон, несчастных утешенье, Моих печалей продолженье.
Но ах! мне сладко слезы лить, Когда я плачу о Темире. Не будь, не будь она лишь в мире -- Тогда и я престану жить.
Коль друг -- позволь мне заблуждаться; Коль друг -- оставь меня терзаться; Настанет час, и всё пройдет. Хоть сожаленья я достоин,
Твой будет друг опять спокоен; Но где? когда? -- когда умрет.
Cookies on Poetry Cove