Уже теченье год свершил, Как друг мой в гробе почивает. О ты, который был ей мил, Кого по смерти обожает!
И та, котору ты любил, С тобой всечасно умирает. Едва задремлет кроткий день, И солнце в бездну погрузится,
Ко гробу Софья устремится Сквозь мрак твою увидеть тень; Бегу -- тень в воздухе мелькает; Коснусь -- мгновенно исчезает.
Под сводом иногда древес В местах, тобою освященных, Отколь чуть виден круг небес, В местах, тобой мне драгоценных!
Страдаю, рвусь, тебя зову; Но эхо томно возвещает: Он мертв! он мертв! -- а я живу? И вздох мне сердце разрывает.
О, если б София могла С самой собою разделиться, Чтоб ты мог ею оживиться, Она б стократно умерла!
Тогда лишь жизнь нам драгоценна, Коль с тем мы, кто всего милей. Коль нет -- отрава позлащенна, Ужасней тысячи смертей.
Почто кровавою рукою, Мой друг! нить жизни прекратил? Жестокий! ты тогда ж с собою И Софью, Софью умертвил!
Твоя душа была моею; Дышала, чувствовала ею; Во мне ты, я в тебе жила; Ты мертв -- и Софья умерла.
Прошел день один или час, Чтоб я тебя не вображала; Чтоб токи слезны осушала, Лиющиесь из томных глаз?
Ах нет! -- во всем, на что взираю, Во всем, везде тебя встречаю. И сон, растерзанных покров, Мне льет отраву из цветов.
Любовь и страсть нас съединила, Сии два божества сердец. Но гордость света разлучила, -- И наш губитель -- мой отец!
Он в пышности искал блаженства И месть омыл в твоей крови. Ах! знатность -- тень лишь совершенства, И сердце нужно для любви.
Любовь с презрением взирает На блеск, чины как на мечту; В себе всё в свете заключает: Блаженство, пышность, красоту.
Ты был велик мне сам собою, Весь свет в одном себе вместил, Коль обладала я тобою, Ты сердцу Софьи богом был.
Ты был -- довольно ль жертвы злобе? Тебя уж боле в свете нет; Ты мертв -- я всё с тобой во гробе, Ты мертв? а София живет?
Живет! нет, мучится, страдает; Нет, тысячу смертей вкушает. Но что -- в глазах днесь меркнет свет? Дрожу, стеню, ослабеваю,
Паду на гроб -- и умираю!
Cookies on Poetry Cove