Какой-то англичанин жил В Неаполе. В словах или на деле, Кого и чем он оскорбил, Не мог разведать я доселе.
Но, возвращаясь вечерком, Чуть повернул он в переулок темный, Встречается ему резак наемный, С которым он отчасти был знаком,
Не так, как с резаком, А как с рассыльщиком. Вчастую тот бывало По городу справлял его нужды, И денег за труды
В год перебрал с него немало. Британец, во́ззревшись в бродячего слугу, Не ждал отнюдь опасной встречи, Как тот ему: «Милорд! моей послушай речи,
Да сам, смотри же, ни гу-гу: Не то -- вот нож. Ты мне заказан: Тебя зарезать я обязан, -- И хоть теперь могу.
Да вот в чем затрудненье! Во-первых, мы друзья; Тобою не обижен я, И даже помню одолженье,
Как ты в конце зимы Поверил мне два скудия взаймы: Заели нас тогда кормы, И мне не миновать иль петли иль тюрьмы.
Но это прошлое! А нынче воскресенье: Мне патер Вольпи запретил, Чтоб души я по праздникам губил. А деньги уж взяты! Так слушай предложенье.
С другим оно меня ввело бы в опасенье; Иной, пожалуй, нож прибрав к своим рукам. Пырнет, злодей; но ты душой кривить не станешь И, давши слово, не обманешь.
Не откажи: чем вздорить нам, Зарежься сам! А нож какой! Взгляни: я наточил, как бритву. Прочти-ка наскоро молитву,
Да с богом». -- «Можно ли!» -- «Я знаю, грех велик; Но ты ведь еретик: Ни в папу ты не веруешь, ни в бога, Так всё же в ад тебе дорога.
Решайся». -- «Не хочу». -- «Не хочешь. А, милорд! Я думал, ты, как англичанин, горд, И не откажешь хоть из чести. Что ж о себе вы распустили вести,
Как будто, вас чуть разберет тоска, Вы духом режетесь, и не дрогнет рука? Ан струсил ты!» -- «Неправда, я не трушу. Коли судьба меня под нож твой привела,
Быть так; но сам себе не сотворю я зла. Режь ты». -- «Бессовестный! губить живую душу Мне патер в праздник не велел». -- «Так отпусти». -- «Признаться, не хотел,
А, видно, богу так угодно. Прощай же, до другого дня; Но ты теперь замечен у меня: Ты поступил неблагородно,
И попадись еще мне раз, Припомню всё -- и просьбу и отказ!»
Cookies on Poetry Cove