Конечно так, -- ты прав, мой друг! Цвет счастья скоро увядает, И юность наша есть тот луг, Где сей красавец расцветает.
Тогда в эфире мы живем И нектар сладостный пием Из полной олимпийской чаши; Но жизни алая весна
Есть миг -- увы! пройдет она, И с нею мысли, чувства наши Лишатся свежести своей. Что прежде душу веселило,
К себе с улыбкою манило, Немило, скучно будет ей. Надежды и мечты златые, Как птички, быстро улетят,
И тени хладные, густые Над нами солнце затемнят, -- Тогда, подобно Иксиону, Не милую свою Юнону,
Но дым увидим пред собой! И я, о друг мой, наслаждался Своею красною весной; И я мечтами обольщался --
Любил с горячностью людей, Как нежных братий и друзей; Желал добра им всей душею; Готов был кровию моею
Пожертвовать для счастья их И в самых горестях своих Надеждой сладкой веселился Небесполезно жить для них --
Мой дух сей мыслию гордился! Источник радостей и благ Открыть в чувствительных душах; Пленить их истиной святою,
Ее нетленной красотою; Орудием небесным быть И в памяти потомства жить Казалось мне всего славнее,
Всего прекраснее, милее! Я жребий свой благословлял, Любуясь прелестью награды, -- И тихий свет моей лампады
С звездою утра угасал. Златое дневное светило Примером, образцом мне было... Почто, почто, мой друг, не век
Обманом счастлив человек? Но время, опыт разрушают Воздушный замок юных лет; Красы волшебства исчезают...
Теперь иной я вижу свет, -- И вижу ясно, что с Платоном Республик нам не учредить, С Питтаком, Фалесом, Зеноном
Сердец жестоких не смягчить. Ах! зло под солнцем бесконечно, И люди будут -- люди вечно. Когда несчастных Данаид
Сосуд наполнится водою, Тогда, чудесною судьбою, Наш шар приимет лучший вид: Сатурн на землю возвратится
И тигра с агнцем помирит; Богатый с бедным подружится И слабый сильного простит. Дотоле истина опасна,
Одним скучна, другим ужасна; Никто не хочет ей внимать, И часто яд тому есть плата, Кто гласом мудрого Сократа
Дерзает буйству угрожать. Гордец не любит наставленья, Глупец не терпит просвещенья -- Итак, лампаду угасим,
Желая доброй ночи им. Но что же нам, о друг любезный, Осталось делать в жизни сей, Когда не можем быть полезны,
Не можем пременить людей? Оплакать бедных смертных долю И мрачный свет предать на волю Судьбы и рока: пусть они,
Сим миром правя искони, И впредь творят что им угодно! А мы, любя дышать свободно, Себе построим тихий кров
За мрачной сению лесов, Куда бы злые и невежды Вовек дороги не нашли И где б, без страха и надежды,
Мы в мире жить с собой могли, Гнушаться издали пороком И ясным, терпеливым оком Взирать на тучи, вихрь сует,
От грома, бури укрываясь И в чистом сердце наслаждаясь Мерцанием вечерних лет, Остатком теплых дней осенних.
Хотя уж нет цветов весенних У нас на лицах, на устах И юный огнь погас в глазах; Хотя красавицы престали
Меня любезным называть (Зефиры с нами отыграли!), Но мы не должны унывать: Живем по общему закону!..
Отелло в старости своей Пленил младую Дездемону И вкрался тихо в сердце к ней Любезных муз прелестным даром.
Он с нежным, трогательным жаром В картинах ей изображал, Как случай в жизни им играл; Как он за дальними морями,
Необозримыми степями, Между ревущих, пенных рек, Среди лесов густых, дремучих, Песков горящих и сыпучих,
Где люди не бывали ввек, Бесстрашно в юности скитался, Со львами, тиграми сражался, Терпел жестокий зной и хлад,
Терпел усталость, жажду, глад. Она внимала, удивлялась; Брала участие во всем; В опасность вместе с ним вдавалась
И в нежном пламени своем, С блестящею в очах слезою, Сказала: я люблю тебя! И мы, любезный друг, с тобою
Найдем подругу для себя, Подругу с милою душею, Она приятностью своею Украсит запад наших дней.
Беседа опытных людей, Их басни, повести и были (Нас лета сказкам научили!) Ее внимание займут,
Ее любовь приобретут. Любовь и дружба -- вот чем можно Себя под солнцем утешать! Искать блаженства нам не должно,
Но должно -- менее страдать; И кто любил, кто был любимым, Был другом нежным, другом чтимым, Тот в мире сем недаром жил,
Недаром землю бременил. Пусть громы небо потрясают, Злодеи слабых угнетают, Безумцы хвалят разум свой!
Мой друг! не мы тому виной. Мы слабых здесь не угнетали И всем ума, добра желали: У нас не черные сердца!
И так без трепета и страха Нам можно ожидать конца И лечь во гроб, жилище праха. Завеса вечности страшна
Убийцам, кровью обагренным, Слезами бедных орошенным. В ком дух и совесть без пятна, Тот с тихим чувствием встречает
Златую Фебову стрелу, И ангел мира освещает Пред ним густую смерти мглу. Там, там, за синим океаном,
Вдали, в мерцании багряном, Он зрит... но мы еще не зрим.
Cookies on Poetry Cove