Гектор и Андромаха

Безмолвствуя, герой на милую взирает И к сердцу нежному супругу прижимает; Тоска в ее душе, уныние и страх. «О Гектор! -- говорит печальная в слезах, --

Ты хочешь умереть! оставить сиротою Младенца бедного, меня навек вдовою! Ах! можно ль жить тому, кто жизни не щадит? Геройство, храбрый дух тебя не защитит.

Враги бесчисленны: тебе погибнуть должно!.. О боги! если вам спасти его не можно, Пусть прежде я навек сомкну глаза свои! В печали, в горести возникли дни мои, --

В печали, в горести им должно и скончаться! Почто мне в свете жить? кем буду утешаться? Все ближние мои в сырой земле лежат. Озлобленный Ахилл разрушил славный град,

Где царствовал наш род; убийственной рукою Лишив меня отца, Ахилл почтил слезою Его пустынный гроб, над коим царский щит, Блестящее копье и шлем с мечом висит;

Где тлеет прах его под тенью древ священных, Руками ореад в сем месте насажденных. И братия мои в невинности своей Погибли на заре цветущих, юных дней.

Зеленые луга их кровью обагрились, Где с агнцами они играя веселились. Смерть в младости страшна! Осталась мать моя; Но строгий, тяжкий плен был жребием ея;

Когда же наконец в отчизну возвратилась, От горести и слез в мир теней преселилась. Но я не сирота, пока супруг мой жив; И с Гектором судьбу мою соединив,

Родителей, друзей и братий в нем имею. В тебе они живут: ты смертию своею Их снова умертвишь. -- Ах! сжалься надо мной... Над бедным, плачущим, безмолвным сиротой!

Сей день ужасен мне: останься, Гектор, с нами! Пусть воины твои сражаются с врагами; Но ты останься здесь и город защищай. Смотри, как вождь Атрид, как храбрый Менелай,

Аякс, Идоменей, Ахейские герои Стремятся дерзостно к вратам священной Трои! Будь стражем наших стен; супругу успокой!» «Что скажут обо мне (ответствует герой)

Фригийские сыны и дщери Илиона, Когда укроюсь здесь? Не я ль защитник трона Родителей моих? -- Кто с самых юных дней Учился не робеть сверкающих мечей;

Кто в битвах возмужал и дышит только славой, Тому опасности все должны быть забавой. Сиянье дел моих затмится ль ныне вдруг?.. Погибнет не в стенах, но в поле твой супруг!

Увы! настанет день, предсказанный судьбою, Настанет в ужасе, и в прах низвергнет Трою!.. Падет, разрушится священный Илион! Падет, разрушится Приамов светлый трон!

Падут его сыны!.. Фригийская держава Исчезнет как мечта -- умолкнет наша слава!.. Но что душе моей ужаснее всего? Не гибель Фригии и рода моего,

Не жалостная смерть родителей почтенных И братий, в юности цветущей убиенных, Но участь слезная супруги моея... Стенание, тоска неволи твоея

В отечестве врагов!.. Там гордый победитель, Троянских древних стен свирепый сокрушитель, Захочет при тебе сей подвиг величать, Чтоб горестью твоей свой злобный дух питать;

Велит тебе идти с фиалою златою На Гиперийский ключ, за пенистой водою -- И мстительный народ, твою печаль любя, С коварной радостью там спросит у тебя:

«Супругу ль Гектора мы видим пред собою?» Ты тяжко воздохнешь и слезною рекою Омоешь грудь свою!.. Но прежде боги мне Откроют путь во гроб. В глубоком, вечном сне

Не буду зреть, что ты, любезная, страдаешь, Пока твой Гектор жив, печали не узнаешь!» Сказав сие, герой младенца хочет взять, Чтоб с нежной ласкою прелестного обнять;

Но грозный шлем его младенца устрашает: Он плачет и глаза рукою закрывает. С улыбкой Гектор зрит на сына своего, И черный, грозный шлем снимает для него;

Берет любезного, целует с восхищеньем И, вверх его подняв, вещает с умиленьем: «Премудрый царь богов, всесильный бог Зевес! И вы, бессмертные властители небес!

Храните дни его! Под вашею защитой Да будет он герой, в потомстве знаменитый; Да будет Гектором счастливейших времен... Украшен славою и храбрыми почтен,

Ужасен для врагов, непобедимый воин! Да скажут все об нем: «Сей сын отца достоин, Бессмертен по делам и подвигам своим!.. И сердце матери да радуется им!»

Сказав, любезного младенца ей вручает. Она берет его и к сердцу прижимает, Покоит на груди, усмешкой веселит. Но нежная слеза в очах ее блестит;

Трепещет грудь ее, волнуется от страха, -- Со вздохом Гектор ей вещает: «Андромаха! Ты плачешь?.. Ах! почто безвременно страдать? Не властен у меня враг злобный жизнь отнять,

Доколе я храним державными богами. Назначен всем предел небесными судьбами, И рано ль, поздно ли скончается наш век; Неустрашимый вождь и робкий человек --

Со славой иль стыдом -- низыдет в гроб безмолвно, Оставя милых, всех родных, друзей... Но полно! Поди, любезная! и дома скорбь рассей Трудами нежных рук. Глас трубный, стук мечей

Зовет меня на брань. Тому, кто всех славнее, Быть должно впереди, -- быть там, где враг сильнее». Герой в последний раз на милую воззрел, Обтер ее слезу... и грозный шлем надел.

Супруга нежная должна повиноваться -- Идет в свой тихий дом слезами обливаться -- Взирает издали на друга своего -- Взирает... но уже вдали не зрит его!

Вздохнув, спешит она в чертог уединенный, Древами мрачными печально осененный. Там в горести своей желает умереть; Предчувствуя удар, оплакивает смерть

Супруга своего; зрит в мыслях пред собою Его кровавый труп, несомый тихо в Трою На греческих щитах... И солнце для нее Утратило навек сияние свое.