О Меценат, царей потомок тирренийских,
Моя и слава и покров!
Иной в ристаньях олимпийских,
От колесницы пыль клубя до облаков,
Коль быстро колесом горящим
Мету опасну облетит,
Венчанный пальмою, к богам, земле судящим,
Уже себя взнесенным чтит.
Сего, коль рвение толпы непостоянной
На вышни почести взведет,
Того, коль с Ливии пространной
Все жатвы в житницу он собственну сберет,
Любящего сохой своею
Наследственны поля пахать,
За жребий Аттала не подстрекнешь ладьею
Эгей свирепый рассекать.
Купец, со трепетом зря бурный афр полдневный
В борьбе с икарскою волной,
При ужасах пучины гневной
Спокойство хвалит сел, приют укромный свой;
Но вдруг, лишь буря утихает
И зыбь скалу престанет бить,
Он утлую ладью поспешно исправляет,
Бессилен нищету сносить.
С покалом старого мессийска гроздна сока
Тот, легши под древесну тень
Иль близ священного потока,
Проводит леностно от утра целый день;
Другие любят ратны станы,
Смешанный труб с пищальми звук
И Марса грозного потеху, подвиг бранный,
Для матерей источник мук.
Под кровом светлых звезд ловец зимой ночует,
Хотя жена младая ждет,
Коль серну верный пес почует
Иль дерзкий вепрь в лесу тенета разорвет.
Меня ж священный плющ равняет
С богами, вводит в их собор,
Меня в прохладе рощ от черни отделяет
Сатир и нимф прелестный хор.
Свирели коль своей игривой, сладкогласной
Эвтерпа мне не возбранит
И Полимния коль согласно
Лесвийску громкую мне лютню острунит,
Когда, о Меценат! тобою
Причтусь к лирическим певцам,
Над злобной завистью взнесенною главою
Коснусь я звездным небесам!