Убивство! кто твой первый чтитель? Кто жизнь свою тебе обрек? Не дебри кровожадный житель, Не лев, не тигр -- но человек.
О чудо, о преврат ужасный! В деснице твари сей прекрасной, Сего подобия творца, Орудье смерти свирепело,
И первую убивство зрело Свою в нем жертву и жреца. Так, так, -- с первоначальна века От смертных буйство возросло,
И вдруг с паденьем человека Ниспало на вселенну зло: Все звери лютость ощутили, Но гладны челюсти багрили
Лишь кровью разнородной им, Союзы братства уважали И сей завет передавали Поднесь исчадиям своим.
Но Каин, первый сын разврата, Свирепой завистью возжжен, Убивства длань подъял на брата; Увы! и Авель пал сражен;
Он пал у алтаря священна, В знак благодарности взнесенна Творцу, подателю всех благ. С тех пор сие убивств начало
Примером всем потомкам стало, И зло свершил -- к злу первый шаг. С тех пор, чтоб чрево прихотливо Не овощьми лишь пресыщать,
Отродье Евино строптиво Животных устремилось жрать; И всё, что в воздухе летает, Что в поле, в дебрях обитает,
Что, кроясь, плавает в водах, И даже труп ему подобных, Лишенный почестей надгробных, Обрел свой гроб -- в его устах.
С веками гибло самоедство И зла уж корень иссыхал, Но в злейшее ему наследство Явился пагубный металл.
О злато! в день и час проклятый, Из мрачных ада недр изъято, Колико принесло ты бед! Ты вновь неистовства родило
И кровью смертных обагрило И древний весь и новый свет. Чрез дальни, безызвестны воды Плывут враждебны корабли
К брегам, где мирные народы Селят златый хребет земли; Вдруг гости златом обуяли, У слабых с жизнью похищали
Светящегося горсть песка; Пылают кущи, веси, грады, И трупов и костей громады Возносит буйственна рука.
Как Нил ревущими волнами Стремится из своих вершин И потопляет меж горами Пространство низменных равнин,
Так кровь невинных жертв струилась, Страна вся ею напоилась; Куда ни обращался взор, Встречал лишь казни, убиенья;
Столь наглого опустошенья Не произвел бы глад и мор. Но можно ли исчислить бедства, На сей низвергшиесь предел,
Представить все мучений средства, Которы смертный изобрел Для хладнокровного терзанья Себе подобного созданья?
Нет, нет, -- да замолчат уста, Да ум и вера постыдятся, Что в лютых кровопийцах зрятся Слуга и ученик Христа!
Правдивы прекрати укоры, Для зол толь слабые бразды, Смущенны обратим днесь взоры На новые убивств следы:
Уж копья, и мечи, и стрелы, Которыми земли пределы Опустошались долгий век, Льют, мнилось, слабо крови токи,
И вновь орудия жестоки Обрел для смерти человек. Он страшны грома зрит удары, И се губительства клеврет
Из медных жерл перуны яры Сквозь дым и пламень в бранях шлет: Уж трупы тьмами упадают, Твердыни к облакам взлетают
И, свергшись, кроются землей, И на пространстве всей вселенной Убивство дланью разъяренной Ужасный ставит свой трофей.
И буйство славы возрастало, И лавром тот себя венчал, Чье сердце лишь побед алкало, От коих мир весь трепетал;
Причислен к первенцам героев, Кто посреди свирепых боев Несчетно смертных умертвил, Отцом отечества назвался,
Сынов кто кровью обагрялся И тяжким игом их гнетил. Восстани, боже сил! Высоку Простри длань мщенья на убийц!
И жажду утоли жестоку Остервенелых кровопийц, Сверши над злобой суд твой правый, Низринь алтарь кичливой славы
И златолюбия кумир; Порывы укрощая бранны, Смягчи в нас души обуянны И миром умири весь мир.
Cookies on Poetry Cove