Тот в сей жизни лишь блажен, кто малым доволен, В тишине знает прожить, от суетных волен Мыслей, что мучат других, и топчет надежну Стезю добродетели к концу неизбежну.
Малый свой дом, на своем построенный поле, Кое дает нужное умеренной воле: Не скудный, не лишний корм и средню забаву -- Где б с другом с другим я мог, по моему нраву
Выбранным, в лишны часы прогнать скуки бремя, Где б, от шуму отдален, прочее все время Провожать меж мертвыми греки и латины, Исследуя всех вещей действа и причины,
Учася знать образцом других, что полезно, Что вредно в нравах, что в них гнусно иль любезно, -- Желания все мои крайни составляет. Богатство, высокий чин, что в очах блистает
Люду неискусному, многие печали Наносит и ищущим и тем, что достали. Кто б не смеялся тому, что стежку жестоку Топчет, лезя весь в поту на гору высоку,
Коей вершина остра так, что, осторожно Сколь стопы ни утверждать, с покоем не можно Устоять, и всякий ветр, что дышит, опасный: Грозит бедному падеж в стремнины ужасны;
Любочестный, однак, муж на него походит. Редко счастье на своих крылах кого взводит На высоку вдруг степень, и если бывает Столько ласково к кому, долго в том не знает
Устоять, но в малый час копком его спихнет Одним, что, стремглав летя, не один член свихнет; А без помочи того труды бесконечны Нужны и терпение, хоть плоды ж не вечны.
С петухами пробудясь, нужно потащиться Из дому в дом на поклон, в переднях томиться, Утро все торча в ногах с холопы в беседе, Ни сморкнуть, ни кашлянуть смея. По обеде
Та же жизнь до вечера; ночь вся беспокойно Пройдет, думая, к кому поутру пристойно Еще бежать, перед кем гнуть шею и спину, Что слуге в подарок, что понесть господину.
Нужно часто полыгать, небылицу верить Большу, чем что скорлупой можно море смерить; Господскую сносить спесь, признавать, что родом Моложе Владимира одним только годом,
Хоть ты помнишь, как отец носил кафтан серой; Кривую жену его называть Венерой И в шальных детях хвалить остроту природну; Не зевать, когда он сам несет сумасбродну.
Нужно добродетелей звать того, другого, От кого век не видал добра никакого, И средь зимы провожать, сам без шапки, в сани, Притворяясь не слыхать за плечми слух брани.
Нужно еще одолеть и препятства многи, Что зависть кладет на всяк час тебе под ноги, -- Все ж те труды наконец в надежде оставят, Иль в удачу тебе чин маленький доставят.
Тогда должность поведет тебя в поле вялить, Увечиться и против смерти груди пялить; Иль с пером в руках сносить шум и смрад приказный, Боясь всегда не проспать час к делам указный,
И с страхом всегда крепить в суду приговоры, Чтоб тебя не довели с сильнейшим до ссоры; Или торчать при дворе с утра до полночи С отвесом в руках и сплошь напяливши очи,
Чтоб с веревки не скользнуть; а между тем свищет Славолюбие в ушах, что, кто славу ищет, В первой степени тому стыд остановиться; Убо, повторяя труд, лет с тридцать нуриться,
Лет с тридцать бедную жизнь еще продолжати Станешь, чтоб к цели твоей весь дряхл добежати. Вот уж достиг, царскую лишь власть над собою Знаешь; человеческ род весь уж под тобою
Как червяк ползет; одним взглядом ты наводишь Мрачну печаль и одним -- радости свет вводишь. Все тебя, как бы божка, кадить и чтить тщатся, Все больше, чем чучела -- вороны, боятся.
Искусство само твой дом создало пространный, Где все, что Италия, Франция и странный Китайск ум произвели, зрящих удивляет. Всякий твой член в золоте и в камнях блистает,
Которы шлет Индия и Перу обильны, Так, что лучи от тебя глаза снесть не сильны. Спишь в золоте, золото на золоте всходит Тебе на стол, и холоп твой в золоте ходит,
И сам Аполлон, тебя как в улице видит, Свите твоей и возку твоему завидит. Ужли покоен? -- Никак! Покой отымает Дом пышный, и сладк сон с глаз того убегает,
Кто на нежной под парчой постели ложится. Сильна тревога в сердцах богатых таится -- Не столько волнуется море, когда с са́ма Дна движет воды его зло буря упряма.
Зависть шепчет, буде вслух говорить не смеет, Беспрестанно на тебя, и хоть одолеет Десятью достоинство твое, погибаешь Наконец, хотя вину сам свою не знаешь.
С властию славы любовь в тебе возрастая, Крушится, где твой предел уставить не зная; Меньше ж пользует, чем песнь сладкая глухому , Чем нега и па́ренье подагрой больному,
Вышня честь --сокровище тому несказанно, Кого надежда и страх мучит беспрестанно. Еще если б наша жизнь на два, на три веки Тянулась, не столько бы глупы человеки
Казалися, мнению служа безрассудну, Меньшу в пользу большия времени часть трудну Снося и довольно дней поправить имея Себя, когда прежние прожили шалея,
Да лих человек, родясь, имеет насилу Время оглядеться вкруг и полезть в могилу; И столь короткий живот еще ущербляют Младенство, старость, болезнь; а дни так летают,
Что напрасно будешь ждать себе их возврату. Что ж столь тяжкий сносить труд за столь малу плату Я имею? и терять золотое время, Отставляя из дня в день злонравия семя
Из сердца искоренять? и ища степени Пышны и сокровища за пустые тени, Как пес басенный кусок с зуб опустил мяса? Добродетель лучшая есть наша украса,
Тишина ума под ней и своя мне воля Всего драгоценнее. Кому богатств доля Пала и славы, тех трех благ может лишиться, Хоть бы крайней гибели и мог ущититься.
Глупо из младенчества звыкли мы бояться Нищеты, презрения, и те всего мнятся Зла горчае, потому бежим мы в другую Крайность, не зная в вещах меру никакую;
Всяко, однако ж, предел свой дело имеет: Кто пройдет, кто не дойдет -- подобно шалеет. Грешит пестун Неронов, что тьмы накопляет Сокровищ с бедством житья, да и тот, что чает
В бочке имя мудреца достать, часто голод И мраз терпя, не умен: в шестьдесят лет молод, Еще дитя, под начал отдать можно дядьки, Чтоб лозою злые в нем исправил повадки.
Сильвий, масло продая, не хуже кормился И от досад нищеты не хуже щитился Малым мешком, чем теперь, что, все края света Сквозь огнь, сквозь мраз пробежав и изнурив лета
В беспокойстве сладкие, сундуки, палаты Огромны сокровищу его тесноваты. Можно скудость не терпеть, богатств не имея Лишних, и в тихом углу, покоен седея,
Можно славу получить, хоть бы за собою Полк людей ты не водил, хоть бы пред тобою Народ шапки не сымал, хоть бы ты таскался Пешком, и один слуга тебя лишь боялся.
Мудрая малым прожить природа нас учит В довольстве, коль лакомство разум наш не мучит, Достать нетрудно доход невелик и сходен С состоянием твоим, и потом свободен
Желаний и зависти там остановися. В степенях блистающих имен не дивися И богатств больших; живи тих, ища, что честно, Что и тебе и другим пользует нелестно
К нравов исправлению; слава твоя вечно Между добрыми людьми жить будет, конечно. Да хоть бы неведом дни скончал и по смерти Свету остался забыт, силен ты был стерти
Зуб зависти, ни трудов твоих мзда пропала: Добрым быть -- собою мзда есть уже немала.
Cookies on Poetry Cove