Один, Нумице, почти способ нас блаженны И сделать и сохранить -- всему не дивиться. Суть, кои солнце, звезды и времена смотрят, В известны сходящие часы, безмятежны:
Что убо о земли мнишь дарах, что о моря, Богатяща индиян и аравлян крайних? Как чувствовать, каким мы смотреть должны глазом Зрелища, ладоней бой и дары народа
Благосклонного? Кто тем противных боится, Равно дивится и он, как тот, что желает; Оба равно трепетны, равно устрашает Обоих нечаянный случай, наступивши.
Что в том, веселится ли кто или печален, Желает, боится ли, когда, что ни видев Чаяния своего лучше или злее, Втупя глаза и душой и телом недвижен?
Праведный неправедна, умный глупца имя Наживет, если искать добродетель саму Станет больше нужного, больше, чем пристойно. Дивись богатству теперь, марморам и меди
Древним, и художества отменному делу; Дивись бисеру, дивись тирейскому цвету; Радуйся, что с глаз тебя целый не спускает Народ, когда говоришь; беги с утра рано
На площадь и оттоль в дом поздно возвращайся, Чтоб Муций с приданного поля больше хлеба Не пожал. Подлейша он сущи тебя рода, Гнусно, чтоб не он тебя -- ты ему дивился.
Все, что кроется в земле, наверх взнесет время И, что над ней высится, вкроет и вкопает. Когда уж Агрипповым вратам и дороге Аппиевой ты знаком довольно, всю славу
Твою высмотрит народ, принужден, однако ж, Будешь сойти, куды сшел и Нума и Анкус. Буде в почках иль в боку чувствуешь боль острый, Отдалить ищи недуг; хочешь ли блаженным
Прожить -- кто б то не хотел! -- если добродетель Одна лишь то может дать, сласти и забавы, Благодушен, отложив, ея тщись держаться. Мнишь ли добродетель быть пустое лишь имя,
Как древо священный лес -- опасно стрегися, Чтоб кто ранее тебя пристани не занял, Чтоб ты торг не потерял Цибиры и Вифины, Тысячу скопи талант, потом и другую,
И третью прибавь еще, и четверту к куче. Царица бо деньга! род и жену с приданым, И верность, и красоту, и друзей дарует; Украшает денежных Пифо и Венера.
Каппадокийский король, рабами обильный, В деньгах недостаточен, -- не будь ему сходен. Говорят, что некогда Лукулл, прошен бывши Ссудить к зрелищной игре сто багряниц "Как то
Мне иметь, -- сказал, -- число так велико можно? Однак, спрошусь у себя и все, что имею, Пришлю". Отписал потом, что дома пять тысяч Багряниц нашел и что все ль иль часть взять могут.
Убог тот дом, в коем нет много вещей лишних, Невестных хозяину и ворам полезных. Потому, если одно имение может И сделать и сохранить блаженным, -- трудися
Над всеми о том одном и не спускай с мысли. Буде прибор или власть блаженство дать сильно -- Купим раба, кой бы нам имена гражданов Сказывал и, тыча в бок левой, понуждал нас
Руку к безопасному подавать им ходу, Кой на ухо б шептал: сей в Фабиевом силен Колене, в Велинском -- сей; всякому сей может Докучник вручить пучки консульски и креслы
Похитить слоновые. Зови отцом, братом; По возрасту всякого присвояй, лаская. Будет тот, кто ужину и обед ест вкусный, Блажен; пойдем с светом вдруг, куды нас обжирство
Поведет, начнем ловить и рыбы и звери, Как преж сего делывал Горгилий, который Рано с утра сквозь площадь, набиту народом, Провожал рабов своих, тенета и жерди,
Чтоб народу показать, назад возвращаясь, Купленную, на осле, одну дику свинью. Надуты несваренным еще в брюхе еством, Пойдем в баню, забыв, что прилично, что гнусно,
Достойны в Церетские вписаны быть книги, Злонравны сопутники мудрого Улисса, Что отечеству предчли возбраненны сласти. Буде, как Мимнермус мнит, ничего приятно
Без любви и без игры -- в них ты живи, здравствуй; Если что лучшее сих правил знаешь -- ласков, Мне сообщи; если нет -- пользуемся теми.
Cookies on Poetry Cove