«Графы и князья имперские, Изготовьтесь к трудным подвигам, Собирайте храбрых рыцарей В Палестину на войну идти!
Воспылайте в сердце ревностью Мстить неверным за религию И блестящими победами Вы разрушьте власть калифскую!»
Так в пространной всей Германии От Дуная к Бельту бурному Увещанья папы римского Звучным гласом раздавалися.
Ревность к вере, слава, мужество Воспылали в сердце Глейхена: Он в числе князей и рыцарей В Палестину собирается.
Оставляет в лютой горести Он свою супругу милую, На брегу ручья струистого С ней прощается в последние,
Вырываясь из объятия, С новым жаром возвращается. Души нежные и страстные В поцелуях жарких, пламенных
Съединяются на их устах. Льются слезы из очей ее, Слезы горькие, сердечные, И растрепанные волосы,
Рассыпаясь, развеваются По стальным доспехам рыцаря. Как орел в день красный, солнечный Быстро вверх летит по воздуху,
Так на добром на коне своем Граф поспешно удаляется. Он в воинский стан приехавши, Видит войски, видит рыцарей,
В Палестину поспешающих. Пламенеют все желанием Оказать в сраженьях мужество И в геройских храбрых подвигах
Лить рекой кровь сарацинскую. Ужас рыцарям предшествует, И победа с звучной славою Им плетет венки лавровые.
Перед всеми отличается Граф с его оруженосцами, Поощряем к вере ревностью, Без боязни и без трепета
Предает себя опасностям. Он в священном исступлении Проливает кровь неверную, Покрывает землю трупами,
Иордан в волнах тела несет. Но, с чрезмерною отважностью Предаваясь он опасностям, Начал жаркое сражение
С небольшим отрядом воинов. На венгерском он коне своем Повсеместно им предшествовал, Презирая сопротивников,
Поражал их острием меча. Как из лука вдруг звенящего Засвистев стрела по воздуху, Пробивает сталь брони его
И пронзает ребра рыцаря. В зверском бешенстве бросаются Злые варвары на Глейхена, Дикий вопль их лютой ярости
Раздается по окрестностям. Раздраженный их неистовством, Он за острый меч хватается, Взором гордым и презрительным
На свирепых смотрит варваров. Но из раны кровь текущая Ослабляет силы рыцаря. Тщетно воины старалися
Победить толпу противников: Сарацины удаляются И влекут с собою Глейхена, Оковав цепями тяжкими.
Восхищенный сей победою, Хочет видеть калиф пленника. Весь в крови, в пыли сражения, Граф представлен во дворец его.
С гордым видом и насмешливым Говорил ему владелец сей: «Глейхен, ты тепере пленником, Где твои герои, рыцари?
Пусть придут освободить тебя Из числа моих невольников. Между тем в доспехах рыцарских, Излечивши рану тяжкую,
Поливай цветы в саду моем Ты рукой твоей геройскою». Излечивши рану Глейхена, В сад серальский повели его
Поливать цветы душистые. Водометы там из мрамора И бассеины из аспида. Пышность всюду представлялася
В украшениях искусственных, А природы вид застенчивый Трепетал под игом роскоши. Глейхен, мужеством и храбростью
Столь ужасный неприятелям, Вскоре сделался из рыцаря Попечительным садовником. С неусыпным трудолюбием
Занимается работою. Вид природы обновляется Благодетельной рукой его. Дал он волю всем растениям,
И течению источников Отверзает путь свободнейший. Воды чистые, прозрачные Там с журчаньем изливаются,
Протекают меж кусточками По песку, по мелким камешкам, Орошается струями их На лугу трава цветистая.
Сад трудами графа Глейхена Становится лучше прежнего. Лишь заря в одежде розовой На востоке появляется,
Сквозь покров тумана сизого Сыплет золото с рубинами И веселою улыбкою Предвещает утро красное,
Он поспешно одевается, Кормит птиц, в саду летающих, В пруд бросает зерна хлебные. Там играет рыба резвая
В глубине воды кристальныя И, кидаясь вверх, круги струит На его стеклянной плоскости. Прежде рыцари и воины
Окружали графа Глейхена, А теперь фазаны, голуби И павлины златоперые Ходят вкруг его, пшено клюют.
Но при всех природы прелестях Часто скука, грусть, уныние Отягчают душу рыцаря. Часто, скрывшись в тень прохладную
Мелколиственной акации, Он слезами обливается О своей жестокой участи. У журчащего источника
Вспоминает дни спокойные, Как с любезною супругою Провожал он жизнь счастливую В тишине и в удовольствии.
Но под тень древес развесистых И ручья на берег чистого Повсеместно графу следует Томный взор калифской дочери.
В сердце нежном возгорается Пламень страстныя любви к нему. Часто в сладостном унынии, Пригорюнившись, сидит она
И его супруги счастию, Воздыхаючи, завидует. Ах, нельзя словами слабыми Описать во всей подробности
Красоту калифской дочери, И нельзя изобразить лицо Миловидное, приятное, Рост, осанку, стройный стан ее,
Взоры томные, любезные, Где, как в самом чистом зеркале, Непорочность с добродетелью В скромном виде представлялася.
Чтоб короче всё сказать об ней: Таковых собранья прелестей Не бывало и не видано При дворах султанов Азии.
Из высоких окон терема Часто взоры сей красавицы Обращались на садовника, Робость, стыд, желанья страстные
Колебали сердце нежное. Долго им сопротивляяся, Напоследок в сад идет она. По ступеням круглой лестницы
Тихим шагом вниз спускается, Но от страха и стыдливости Кровь в Селине взволновалася, Ослабев, она вдруг падает
На цветочки благовонные, Хлад по нервам разливается, И любезное лицо ее Покрывает бледность смертная.
Занимался граф работою, Из протока воду черпая, Поливал тогда цветы в саду; И меж розами, лилеями
Видит он девицу милую. Как в струях прозрачных озера Вид луны изображается, Так Селину посреди цветов
Глейхен видит в нежных прелестях. Ветерок прохладный западный Вьется в темных волосах ее, С тихим трепетом глядит она
На любезного садовника. Если б Глейхен музильманом был, Удалился б от прекрасныя, Но не знает страха, робости
Сердце смелое, геройское. С видом скромным и почтительным Он к Селине приближается. Боязливая красавица
Хочет прочь бежать от рыцаря, Но смущение с стыдливостью Ей в намереньи препятствуют. Ослабев, вторично падает
На цветы, росой блестящие. Вздохом жарким взволновалася Грудь калифской милой дочери. Разливалась бледность с томностью
По прелестному лицу ее. Граф страшится, чтоб от слабости С нею обморок не сделался, Освежить ее старается
Из ручья водой холодною. Чуть Селина робким голосом Начинает говорить ему, Но умолкла и в смущении
Проливает слезы горькие. С нежной ласкою, с приятностью Утешает он любезную. С видом скромным, воздыхаючи,
Руку графу подает она. Милый взор, осанка, прелести Потрясают сердце рыцаря, Но он страсти сей противится:
Вспомнил вдруг супругу нежную, И обет взаимной верности, И священный долг супружества Оживляются в душе его.
Он, Селину взявши за руку, Тихо по саду ведет ее ' И в молчаньи приближается Ко дверям серальской лестницы.
Но она, поспешно вырвавшись, Удалилася от рыцаря И в своей печальной комнате, Запершись, всю ночь проплакала.
Нужно ль будет мне рассказывать Вам, читательницы милые, Что Селина каждый, каждый день Посещала цветники в саду,
Что бежал сон от очей ее, Целым веком ночь казалася, Что, едва заря румяная Покрывала небо пурпуром,
Одеваясь, поспешала в сад Зреть предмет любви и нежности. Граф хоть в рабстве был и счастливым, Но любовью не уменьшилась
В нем приверженность к религии. Он намеренье взял твердое Сарацинку столь прелестную Научить священной истине.
Страсть намеренью способствует, И Селину обращает он В христианскую религию. Глейхен всячески старается
И выдумывает способы, Чтоб красавицу любезную Взять с собой в свое отечество, Чтоб избавить и спасти ее
От свирепого родителя. Вихри, волны, гром и молнии Презирает сердце страстное, И Селина соглашается
Скрытно ехать с ним в Германию. Но, при всей к супруге верности, Мог ли граф, любя столь пламенно, Увезти ее девицею?
Пусть притворные смиренники, Здесь читая, улыбаются, -- Нужда пишет часто свой закон. Граф из слабостей естественных
Избрал самую малейшую. Он клянется в вечной верности, Он клянется быть супругом ей. Ночь побегу их способствует,
Судно быстро по волнам плывет, Время скоро мчится, в радости Целый год минутой кажется. Граф с любезною подругою
Счастьем новым наслаждается; В новых клятвах вечной верности Дни проходят у любовников, И по долгом путешествии
Глейхен прибыл с ней в отечество. Вечер в ризах черных, пасмурных, Рассыпая тени влажные По долине и кустарникам,
Разливал туман, как озеро. Глейхен к замку приближается, Где он жил с супругой верною. Шпицы башен, мхом покрытые,
Из тумана возвышаются. В роще темной соловей поет, Ручейки журчат по камешкам, Бьют часы -- и глухо в воздухе
Колокольный звон теряется. Глейхен вспомнил, воздыхаючи, Время юных лет протекшее, Он себе представил мысленно,
Как супруга с ним прощалася, Как из томных из очей ее Слезы перлами катилися, Как в жестоком он отчаяньи
С ней расстался на брегу ручья. «Горе мне, -- наш рыцарь думает, -- После пламенных лобзаниев Я представлю ей совместницу, --
Вид Селины оскорбит ее, Что скажу я в оправдание?» Граф вступает в древний замок свой И в покой супруги милыя
Поспешает с робкой радостью. Дочь султанская в смущении Тихо вслед идет за рыцарем И от страха и стыдливости
Прикрывает красоту свою Покрывалом тонким, шелковым. Граф взошел супруги в комнату, Видит в черном одеянии
Он жену свою любезную. В скуке, в горести глядит она На портрет супруга нежного, Держит арфу -- песнь печальную
Припевает тихим голосом. Томный звук от струн сливается С тоном голоса унылого. Арфа падает из рук ее,
Вскрикнув, вмиг она бросается В распростертые объятия К мужу, ею столь любимому, Проливая слезы радости,
Лобызает он жену свою, Бледность прелестей лица ее Он кропит слезой горячею. С видом робким и отчаянным
Ждет своей Селина участи, Воздохнувши, повергается На колени пред графинею И дрожащим, томным голосом
Начинает говорить она, Но едва произнести могла: «Я калифа дочь несчастная...» Онемела и от слабости
Пала в обморок бесчувственна. Глейхен начал говорить об ней: «Так, графиня, из любви ко мне Дом отца она оставила,
Из неверной обратилася В христианскую религию. Я прекрасной сарацинке сей Одолжен моей свободою.
Путешествия, опасности, Смерть она, погибель презрила Из чрезмерныя любви ко мне». Тут графине открывается
Связь супруга с незнакомкою, Но душа ее возносится Над пустыми предрассудками И в своих сердечных чувствиях
Побеждает гнусность ревности, Бросив нежный взгляд на Глейхена, Заключает во объятия Злополучную совместницу.
Покрывало сняв с лица ее, Говорит она: «Мы вместе все Будем жить в взаимной верности И друг друга будем ввек любить
Неразрывною любовию, И не только ложе брачное, Но и гроб -- могила темная Пусть навек не разделяют нас».
Духовенство оскорбляется, Видя двух супруг у Глейхена, И закона нарушение Хочет мстить ему проклятием.
Граф поспешно в Рим отправился, Он целует туфлю папскую, Ищет папы покровительства. С видом, кротости исполненным,
Сей начальник говорит ему: «Не могу закона строгостью Разорвать взаимный узел сей. Коль любовь соединила вас,
В мире будьте все, в спокойствии». Граф с восторгом возвращается К двум супругам во объятия. Радость, счастье, удовольствие
В сем семействе водворилися; Ревность, скука, попечении Прочь от замка удаляются. Две супруги нежно, искренне
Меж собой питали страсть любви И взаимным удовольствием Графу, ими столь любимому, Услаждали жизнь блаженную.
Стен серальских в пышной роскоши, Окруженный взором прелестей, Сам султан в забавах, в счастии Мог ли графу уподобиться, --
Иногда с одной черкашенкой Он утех вкушает сладости, Граф же с новым удовольствием От любви супруг питается.
По обеим сторонам его Две подруги, сердцу милые, Посреди их он покоится В целомудренных объятиях.
Каждый год блаженной жизни сей Был увенчан новой радостью: Два любви залога нежные К счастью Глейхена рождалися.
Он в семейственном спокойствии До глубокой дожил старости, И власами серебристыми Приукрасилось чело его.
Но когда из жизни временной Перешел он в вечность мирную, И супруги скоро вслед за ним Бренность жизни сей оставили.
Как, на брачном ложе вместе все, Живши в свете сем, покоились, Так и в гробе по бокам его Вместе вечным сном покоятся.
Cookies on Poetry Cove