Сияет яркая полночная луна
На небе голубом; и сон и тишина
Лелеет и хранит мое уединенье.
Люблю я этот час, когда воображенье
Влечет меня в тот край, где светлый мир наук,
Привольное житье и чаш веселый стук,
Свободные труды, разгульные забавы
И пылкие умы и рыцарские нравы...
Ах молодость моя, зачем она прошла!
И ты, которая мне ангелом была
Надежд возвышенных, которая любила
Мои стихи; она, прибежище и сила
И первых нежных чувств и первых смелых дум,
Томивших сердце мне и волновавших ум,
Она -- ее уж нет, любви моей прекрасной!
Но помню я тот взор, и сладостный и ясной,
Каким всего меня проникнула она:
Он безмятежен был, как неба глубина,
Светло-спокойная, исполненная бога --
И грудь мою тогда не жаркая тревога
Земных надежд, земных желаний потрясла;
Нет, гармонической тогда она была,
И были чувства в ней высокие, святые,
Каким доступны мы, когда в часы ночные.
Задумчиво глядим на звездные поля:
Тогда бесстрастны мы и нам чужда земля,
На мысль о небесах примененная нами!
О, как бы я желал бессмертными стихами
Воспеть ее, красу счастливых дней моих!
О, как бы я желал, хотя б единый стих
Потомству передать ее животворящий,
Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий --
И словно блеском дня и солнечных лучей,
Играл бы славою и радостью о ней.