Евпатий

«Ты знаешь ли, витязь, ужасную весть? -- В рязанские стены вломились татары! Там сильные долго сшибались удары, Там долго сражалась с насилием честь,

Но все победили Батыевы рати: Наш град -- пепелище, и князь наш убит!» Евпатию бледный гонец говорит, И, страшно бледнея, внимает Евпатий.

«О витязь! я видел сей день роковой: Багровое пламя весь град обхватило: Как башня, спрямилось, как буря, завыло; На стогнах смертельный свирепствовал бой,

И крики последних молитв и проклятий В дыму заглушали звенящий булат -- Все пало... и небо стерпело сей ад!» Ужасно бледнея, внимает Евпатий.

Где-где по широкой долине огонь Сверкает во мраке ночного тумана: То грозная рать победителя хана Покоится; тихи воитель и конь;

Лишь изредка, черной тревожимый грезой, Татарин впросонках с собой говорит, Иль вздрогнув, безмолвный, поднимет свой щит, Иль схватит свое боевое железо.

Вдруг... что там за топот в ночной тишине? «На битву, на битву!» взывают татары. Откуда ж свершитель отчаянной кары? Не все ли погибло в крови и в огне?

Отчизна, отчизна! под латами чести Есть сильное чувство, живое, одно... Полмертвого руку подъемлет оно С последним ударом решительной мести.

Не синее море кипит и шумит, Почуя незапный набег урагана: Шумят и волнуются ратники хана; Оружие блещет, труба дребезжит,

Толпы за толпами, как тучи густые, Дружину отважных стесняют кругом; Сто копий сражаются с русским копьем... И пало геройство под силой Батыя.

Редеет ночного тумана покров, Утихла долина убийства и славы. Кто сей на долине убийства и славы Лежит, окруженный телами врагов?

Уста уж не кличут бестрепетных братий, Уж кровь запеклася в отверстиях лат, А длань еще держит кровавый булат: Сей падший воитель свободы -- Евпатий!