Мой апокалипсис

Когда любви незнаменитой, Мятежной, беглой и живой, Я посвящал души открытой И беспокойство и покой;

Когда надеждою виновной; В часы общественного сна, Невольно мучилась она И в мир поэзии любовной,

Уединенна и нежна, Летала с музой многословной, Когда рогатая луна, Богиня женских упований,

И ночи мрак, и вздор желаний -- Мою нестройную мечту, Как сон волшебный, чаровали И пустяками занимали

Младого сердца пустоту: Чужим исполненный предметом, Я обещался вам тогда Все объяснить;- но вот беда:

Я право не гожуся летом Для вдохновенного труда. Теперь свободнее мой гений: Он рад, попрежнему, для вас

Забыть оковы сонной лени, Увидеть радостный Парнас, Непринужденными стихами Вниманье ваше утомлять

И откровенно -- перед вами -- Великий пост воспоминать. Пора любовной лихорадки, Невозвратимая пора!

Еще я помню, как вчера, Моей Камены беспорядки, Мои немые вечера, И цвет прославленной перчатки,

И почерк нежного пера! Ты прав, ты прав, о сын Давида! Все суета, все суета! Как безрассудна, как пуста

Нам присужденная Киприда! С каким доверчивым огнем Краев жеманной и надменной Мы чувство сильное даем

Души впервые пробужденной! Как часто юноша-певец Для ней восторгами играет И мирты слабости вплетает

В свой олимпический венец! Она манит поэта взгляды, Внимает сладостным стихам; Но где награда за награды

И фимиам за фимиам? Чужда божественного дара, Питая чувственным свой ум, Она ласкает, как фигляра,

Творца могущественных дум. Поэту радости и хмеля, И мне судил всесильный рок Узнать практического Леля

Нравоучительный урок. Я испытал любви желанье, Ее я пел, ее я ждал: Безумно было ожиданье,

Заманчив был мой идеал! Моей тоски, моих приветов Не понял слепок божества -- И все пропали -- без ответов

Мои влюбленные слова. Но был во мне, и слава богу, Избыток мужественных сил: Я на парнасскую дорогу

Опять мой ум поворотил, Я разгулялся понемногу -- И глупость страсти роковой С души исчезла молодой!

Так с пробудившейся поляны Слетают темные туманы, Так, слыша выстрел, -- кулики На воздух мечутся с реки!

Но где ж она, и кто ж она, Моя прошедшая царица? Есть знаменитая страна, Есть знаменитая столица;

На берегу веселых вод, В дыму торжественных сражений, России всемогущий гений Ее воздвиг среди болот.

И ныне градом просвещенья Она по северу слывет, Торгует, блещет и растет, Имеет даже наслажденья;

Но только эта сторона Не пробуждает вдохновенья, Для душ высоких -- негодна -- И там-то место, где она,

Душа сего стихотворенья! Моей Камены беспорядки -- Здесь говорится о стихах, Которых множество мой гений

В минуты сладких заблуждений Писал на миленьких листах: Мечты, элегии, -- безделки, Они и все -- не хороши.

В них мысли -- вздор, а чувства мелки И нет ни вкуса, ни души. Так поднебесная Венера За месяц вздохов и тоски

Внушила мне лишь пустяки. Вот вам отрывок для примера Как заблуждался мой Пегас: «Любовь, любовь, я помню живо

Счастливой день, как в первый раз Ты сильным пламенем зажглась В моей груди самолюбивой! Тогда все чувства бытия

В одно прекрасное сливались Они светлели, возвышались, И гордо радовался я!» Как это вяло, даже темно,

Слова, противные уму, Язык поэзии наемной И жар негодный ни к чему! Как принужденны и негладки

Четыре первые стиха! Как их чувствительность плоха, Как выражения не кратки! Конец опять не без греха:

В одно прекрасное сливались -- Они светлели, возвышались. Какая мысль! и что оно Тут неуместное одно?

И как они сюда попались? Тогда все чувства бытия -- Какие, спрашиваю, чувства? Тут явная галиматья

И без малейшего искусства! И гордо радовался я -- К чему, зачем такая радость, И что она, и где она,

В уме иль в сердце? -- Здесь видна Нерассудительная младость И сумасшедшие мечты Без нежности и красоты.

Мои немые вечера -- Здесь разумеются часы, В тиши потерянные мною, Когда я прихотям красы

Усердно рабствовал душою. Бывало: месяц золотой Едва над Ембахом зажжется, Иду по улице кривой,

И сердце прыгает и бьется; Пришел -- сажусь, по сторонам Брожу влюбленными глазами, И односложными словами

Ласкаю любопытству дам. Дадут огня. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .* Один из этих вечеров Вам верно памятен доселе:

Он был на Фоминой неделе. Тогда задумчив, нездоров, Я много слушал голосов, А сам молчал красноречиво,

Смотря на краску потолка. Глаза тускнели -- и лениво Держала голову рука. Мечты Камены и Амура

Порой рождалися во мне; Меж тем в почтенной тишине Читались сказки Дарленкура. Я чувствовал, я понимал . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

И цвет прославленной перчатки -- Перчатка палевого цвета, Весьма красива и нежна. С руки прекрасного предмета

Она была подарена В любви сопернику поэта; За то обиженным певцом В посланье гордом и живом

Тогда же мстительно воспета. Счастливой юноша хранит Сию прелестную перчатку, Подарок матери Харит,

Души значительную взятку. Он, верно, глядя на нее, Воображение свое Надеждой сладкою ласкает

И в очарованных мечтах На славных Невских берегах При свете месяца гуляет. И почерк нежного пера --

Не знаю как -- и может быть Мне и не должно, и опасно Стихами шутки непристрастной И здесь, и с вами говорить

Об этой истине прекрасной: Питомцы низменных отрад, Судьи подсолнечного света Нередко скромного поэта

За мысли чистые бранят; Теперь божественная муза В делах и чувствах невольна, Как век священного союза,

Как М..... нова жена. И посему-то -- на молчанье Решился я переменить Мое усердное желанье

И этот стих вам объяснить. Безумно было ожиданье -- Прошу заметить, как правдивы, Естественны и глубоки,

Как удивительно-учтивы Слова и мысли сей строки! Безумно было ожиданье! -- Тут много сказано, тут есть

Самостоятельная честь И благородное признанье В непоэтических делах, Стихотвореньях и мечтах. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Еще заметьте слово: было. Недаром сказано оно: Им навсегда умерщвлено Все, что недавно и давно

Мне сильно голову кружило, Все, что поэта научило, Желать, не ведая чего, И дар священный Аполлона

С холмов возвышенных его Сводить к подошве Геликона. Но, слава господу! прошла Любви могучая тревога;

Огонь Дельфического бога Опять живит мои дела, Опять спокойна и светла Моя житейская дорога! ______

Довольно я наговорил, Довольно ясны объясненья! Я знаю -- в них я погрешил Против общественного мненья,

Против Кипридиных детей. Быть может -- юношеских дней Мечты нескрытные, живые Где-где веселости моей

Внушали мысли удалые. Я виноват; но знаю -- вы Поэта вашего поймете И шутку вольной головы

Невинной шуткой назовете.