Я знаю, друг, и в шуме света Ты помнишь первые дела И песни русского поэта При звоне дерптского стекла.
Пора бесценная, святая! Тогда свобода удалая, Восторги музы и вина Меня живили, услаждали;
Дни безмятежные мелькали; Душа не слушалась печали И не бывала холодна! Пускай известности прекрасной
И дум высоких я не знал; Зато учился безопасно Зато себя не забывал. Бывало, кожаной монетой
Куплю таинственных отрад -- И романтически с Лилетой Часы ночные пролетят. Теперь, как прежде, своенравно
Я жизнь студентскую веду; Но было время -- и недавно! Любви неметкой и неславной Я был в удушливом чаду;
Я рабствовал; я все оставил Для безответной красоты; Простосердечно к ней направил Мои надежды и мечты;
Я ждал прилежного участья: Я пел ланиты и уста, И стаy, и тайные места Моей богини сладострастья;
Мне соблазнительна была Ее супружеская скромность, Очей загадочная томность И ясность белого чела, --
Все нежило, все волновало Мою неопытную кровь, Все в юном сердце зажигало Живую первую любовь.
Ах! сколько ..... сновидений, Тяжелых вздохов, даже слез, Алкая полных наслаждений, В часы полуночных явлений,
Я для надменной перенес! Я думал страстными стихами Ее принудить угадать, Куда горячими мечтами
Приятно мне перелетать. И что ж? Она не разумела, Кого любил, кому я пел. Я мучился, а знаком тела
Ей объяснить не захотел, Чего душа моя хотела. Так пронеслися дни поста, И, вольнодумна и свята,
Она усердно причастилась. Меж тем узнал я, кто она; Меж тем сердечная война Во мне помалу усмирилась,
И муза юная моя Непринужденно отучилась Мечтать о счастье бытия. Опять с надеждой горделивой
Гляжу на Шиллеров полет, Опять и радостно и живо В моей груди славолюбивой Огонь поэзии растет.
И призиаюся откровенно, Я сам постигнуть не могу, Как жар любви не награжденной Не превратил меня в брюзгу!
Мои телесные затеи Отвергла гордая краса. -- А не сержусь на небеса, А мне все люди -- не злодеи;
А романтической тоской Я не стеснил живую душу, И в честь зазорному Картушу Не начал песни удалой!
Сия особенность поэта Не кстати нынешним годам, Когда питомцы бога света Так мило воспевают нам
Свое невинное мученье, Так помыкают вдохновенье, И так презрительны к тому, Что не доступно их уму!
Но как мне быть? На поле славы Смешаю ль звук моих стихов С лихими песнями аравы Всегда отчаянных певцов?
Мне нестерпимы их жеманства, Их голос буйный и чужой... Нет, муза вольная со мной! Прочь жажда славы мелочной
И легкий демон обезьянства! Спокоен я: мои стихи Живит не ложная свобода, Им не закон -- чужая мода,
В них нет заемной чепухи И перевода с перевода; В них неподдельная природа, Свое добро, свои грехи!
Теперь довольно, до свиданья! Тогда, подробней и ясней Сего нестройного посланья, Я расскажу тебе доянья
Любви поконченной моей!
Cookies on Poetry Cove