Услад

Не стонет дол oт топота коней, Не брызжет кровь от русского удара: По берегу Дуная, близ огней Лежат бойцы -- смирители болгара;

Там юноша, соратник их мечей, Исполненный божественного дара, Пленяет слух дружины удалой Военных струн волшебною игрой.

Баян поет могучих праотцов, Их смелый нрав, их бурные сраженья, И силу рук, не знающих оков, И быстроту их пламенного мщенья.

Как звук щита, и ратным, и вождям Отрадна песнь любимца вдохновенья: Их взор горит, их мысль блуждает там, Где билась рать отважного Олега,

Где Игорев булат торжествовал -- И гордый грек бледнел и трепетал, Послыша гром славянского набега. Баян воспел минувших лет дела:

Баян умолк; -- но рать еще внимает. Так плаватель, когда ночная мгла Лазурь небес и море застилает, Еще глядит на сумрачный закат,

Где скрылося великое светило; Так сладостно расставшемуся с милой Издалека еще взирать назад! Луна плывет в спокойных небесах;

Молчит Дунай, чернеет лес дремучий, И тень его, как тень широкой тучи, Мрачна лежит на стихнувших водах. Но кто, певец, любви не воспевал?

Какой баян, плененный красотою, Мечты бойца с прекрасною мечтою О родине и милой не сливал? Двойной огонь в душе певца младого,

Когда поет он деву и войну: Так две струи Дуная голубого Блестят живей, сливаяся в одну. Не сталь в груди Услада трепетала,

Не дикий огнь сверкал в его очах: Он знал любовь; душа его питала Ее восторг, ее безвестный страх. Он твой, он твой, красавица Сиана!

Ты помнишь ли его златые дни, Когда лесов отеческих в тени Ласкала ты влюбленного баяна? Ты помнишь ли, как бросив меч и щит,

Презрев войны высокие награды. Он пел твои божественные взгляды И красоту застенчивых ланит? Ты помнишь ли, как песнь его внимая,

Молчала ты? -- Но как любовь молчит? То свеж и чист, как роза молодая, Твое лицо румянец оживлял; То вспыхивал твой взор, то угасал,

Как в облаке зарница золотая. Баян, Услад любви не изменял: С чужих полей, где рыщет ужас битвы, К тебе его надежды и мечты,

И за тебя сердечные молитвы; Он всюду твой! А ты -- верна ли ты?