Ее уж нет, но рай воспоминаний Священных мне оставила она: Вон чуждый брег и мирный храм познаний Каменами любимая страна;
Там, смелый гость свободы просвещенной, Певец вина и дружбы и прохлад, Настроил я, младый и вдохновенный, Мои стихи на самобытный лад --
И вторились напевы удалые При говоре фиалов круговых! Там грудь моя наполнилась впервые Волненьем чувств заветных и живых,
И трепетом, томительным и страстным, Божественной и сладостной любви. Я счастлив был: мелькали дни мои Летучим сном, заманчивым и ясным.
А вы, певца внимательные други, Товарищи, как думаете вы? Для вас я пел немецкие досуги, Спесивый хмель ученой головы,
И праздник тот, шумящий ежегодно, Там у пруда, на бархате лугов, Где обогнул залив голубоводной Зеленый скат лесистых берегов?
Луна взошла, древа благоухали, Зефир весны струил ночную тень, Костер пылал -- мы долго пировали И бурные приветствовали день!
Товарищи! не правда ли, на пире Не рознил вам лирический поэт? А этот пир не наобум воспет, И вы моей порадовались лире!
Нет, не для вас! -- Она меня хвалила, Ей нравились: разгульный мой венок, И младости заносчивая сила, И пламенных восторгов кипяток.
Когда она игривыми мечтами, Радушная, преследовала их; Когда она веселыми устами, Мой счастливый произносила стих --
Торжественна, полна очарованья, Свежа, и где была душа моя! О! прочь мои грядущие созданья, О! горе мне, когда забуду я
Огонь ее приветливого взора, И на челе избыток стройных дум, И сладкий звук речей, и светлый ум В лиющемся кристалле разговора.
Ее уж нет! Все было в ней прекрасно! И тайна в ней великая жила, Что юношу стремило самовластно На видный путь и чистые дела;
Он чувствовал: возвышенные блага Есть на земле! Есть целый мир труда И в нем -- надежд и помыслов отвага, И бытие привольное всегда!
Блажен, кого любовь ее ласкала, Кто пел ее под небом лучших лет... Она всего поэта понимала -- И горд, и тих, и трепетен, поэт
Ей приносил свое боготворенье; И радостно во имя божества Сбирались в хор созвучные слова: Как фимиам, горело вдохновенье.
Cookies on Poetry Cove