В клетке железной, в неволе глухой,
Годы томился орел молодой;
Пищу убогую тихо клевал,
Тихо и гордо в плену угасал.
Резвые дети толпились кругом,
Шумно глумились над бедным рабом,
Но отвечал он презреньем одним
Грубым нападкам, обидам слепым.
Вот растворилась однажды тюрьма --
С глаз будто спала гнетущая тьма...
Дико он крикнул, крылами взмахнул, --
В вольной лазури тотчас потонул!
Грудь молодая вздымалась легко,
Взор проникал далеко-далеко...
Там, где в тумане кончалась земля.
Вдруг золотая метнулась змея;
Следом далекий таинственный гул
Волны эфира слегка всколыхнул...
Дивное что-то свершилось в орле --
Гордая мощь Пробудилась в крыле!
Прямо и смело он к туче летел --
Встретиться с нею, могучей, хотел!
Тише, о тише, безумный!.. // Вперед,
Выше, всё выше надменный полет!
Выше, всё выше, -- и в сонмище туч
Врезался он, будто солнечный луч...
Гром оглушительный встретил его --
Он опьянел, не слыхал ничего.
Грозною тучи сомкнулись толпой --
Пуще взыграл он мятежной душой!
Ближе, всё ближе... Вдруг -- божья стрела
Гневно ударила в сердце орла!
Возглас отваги застыл на устах --
Камнем он с неба низринулся в прах...
Около клетки своей он упал,
Там, где томился и гордо страдал.
Дети толпою бежали к нему --
Бросить его поскорее в тюрьму:
Поздно!.. Взмахнувши еще раз крылом,
Он успокоился вечности сном.
И о раскаяньи очи его
Не говорили в тот миг ничего.