День голубой занялся над Мадридом, Томительно-палящий летний день. Но не садов живительная тень Влечет толпу: великолепным видом
Порадовать готовится король Свой пышный двор и уличную голь. Стук топора и визг пилы был слышен На площади шестнадцать долгих дней.
Там лабиринт воздвигнут галерей И ярких лож... Как дам убор там пышен, Как рыцарей галантны вид и речь! Жидов и ведьм сегодня будут жечь.
Чу! близятся... Неясный гул движенья... И замер дух у зрителей в груди. С мечами трубочисты впереди... А вот и те... Бредут, как привиденья,
Босые все, со свечками в руках, В сорочках белых, в страшных колпаках. С хоругвями, с эмблемами, крестами Святая инквизиция грядет:
Монахи, патеры, епископы... Народ Подался в глубь бурливыми волнами, И с верхних лож благочестивый двор На сцену устремил горящий взор.
Пришли... Стоят с покорностью печальной... И зашумела буря голосов: «Огня, огня! Долой еретиков!» Но вдруг... Что там? Раздвинув круг опальный,
Фигура отделилась... Вот она Пред троном королевы склонена. И кто б решил: которая прекрасней Была из двух? Она ль, к порфире чьей
Летел восторг бесчисленных очей, Иль та, которой не было несчастней Под солнцем, озарявшим этот миг? В слезах был весь марранки юной лик.
«О, сжальтесь, королева, надо мною! -- Она шептала, руки заломив: -- Пятнадцать лет всего мне... Суд правдив, Но умереть так рано!.. Я ль виною,
Что богу сил есть в мире тьма имен, Что мой закон -- моих отцов закон?» Здесь -- гнева крик, там -- шепот изумленья... Надежды луч и леденящий страх...
У королевы слезы на глазах, Дрожит рука -- и кроткий звук прощенья Сорваться с уст трепещущих готов: На короля глядит она без слов.
Но вот уста задвигались сухие (Великий инквизитор встать спешит): «Король Христовой церкви! Враг не спит... Отринь скорей его наветы злые,
Сверши свой долг!». И, руку вверх подняв, Король в ответ: «Клянусь, отец, -- ты прав». И эта клятва мрачными попами Повторена... Раздался слабый стон --
И грянуло аминь со всех сторон, И вспыхнуло свирепой казни пламя! Багровый дым поднялся к небесам Хвалой тому, кто был замучен сам.
Cookies on Poetry Cove