Капризная Луна в тот тихий час, Когда в своей ты колыбельке спала, В твое окно взглянула и сказала: «Мне эта девочка по мысли»... / И, спустясь
По облачкам, дремавшим безмятежно, Проникла внутрь без шума. Кротко, нежно, Как будто мать, простерлась над тобой И на тебе свои сгустила краски:
Позеленев, раскрылись странно глазки, Покрылись щеки смертной белизной... И оттого-то, что в порыве ласки Ночная гостья сладко так взяла
Тебя за горло, навсегда осталось Желанье плакать у тебя... / А мгла Меж тем вокруг чудесно озарялась. По спальне свет струился голубой,
Какой-то яд лучистый и живой, -- И думал он, и говорил, казалось: «Отныне ты -- моя!.. Мой поцелуй хранить Должна ты вечно. Будешь ты прекрасна,
Но так, как я хочу. Ты станешь то любить, Что мне покорно и подвластно: Ночь, облака, безлюдье, тишину... Блеск изумрудный вод, с краями неба слитых,
Однообразную в богатстве форм волну, Немой простор степей открытых. Места, где нет тебя; мужчин, которых ты Лишь смутно будешь знать, как грезу сновиденья;
Нездешних климатов огромные цветы, Их запах, полный раздраженья. Во мраке спящий дом, ряд комнат в глубине И кошек, лазящих по клавишам пьянина,
Подобно женщинам стеная в тишине В припадке сумрачного сплина... И братьев ты найдешь в собратьях по судьбе, Любима будешь ты моими лишь друзьями:
Ты покоришь мужчин с зелеными главами Которым горло я сдавила, как тебе. Тех, для кого в ночи лепечет и блистает Прибрежная волна и дальняя звезда,
Кто любит женщину, которой никогда До двери гроба не познает. Кому так по сердцу игра ночных теней, Блужданье огоньков по кладбищам уныльш,
Цветы, подобные неведомым кадилам, И звери дикие, эмблема их страстей. И вот зачем, дитя, погибшее дитя, Моя голубка дорогая,
Я здесь, у ног твоих, лежу теперь, грустя, Ища в глазах твоих, во всей тебе, родная, Следов, оставленных ужасным божеством, Колдуньей-мамкою, во тьме ночей бесшумных
Отравленным кормящей молоком Всех, всех лунатиков безумных!..
Cookies on Poetry Cove