Раздолье нив кругом да неба синева... По пояс борода -- как белый снег -- у деда, Как мягкий, чистый лен -- у внука голова!.. Сердитых слез полна, кипит-журчит беседа.
-- Что змеи залегли помещики кругом, Забрали всё себе -- луга, леса и воды! На клиньях мы, в песках, душ тысяч пять живем, Знай, пухнем с голоду, ждем у моря погоды.
Мы были графские... Ох, вспомнить -- страшный сон! Возами, слышь, везли березовые прутья, И в поле, как в аду, стоял кромешный стон -- Из спин лилася кровь и падали лоскутья.
Да, попил старый граф живой слезы людской! Святая тут земля: мужицкой алой кровью Вся полита она, что божьего росой... Ей поклонись, дружок, с смиреньем и любовью!
И помни: бог ведет слезам сиротским счет, Мне, может, не видать, а ты дождешься, милый, Денечка красного: пробудится народ И землю, кровь свою, возьмет добром иль силой!
То было в темные, глухие вечера, Когда в полях пустых носились волчьи стоны. Как свечи вспыхнули усадьбы, хутора, Колонны гордые, террасы и балконы.
Красу заветных лип и стройных тополей, Приют мечтательный, где в сумраке аллей Бродили некогда Елены и Ирины, Где щелкал по зарям влюбленный соловей
И были роз полны укромные куртины, -- Без жалости топор мужицкий вырубал... Как буря шумная примчался гнев народа И роскоши цветы злорадно растоптал!
Грозящим призраком из мрака шла Свобода... Но снова тихо всё. Недвижный смерти сон. Лишь гарью душною с пожарищ вдруг потянет, Да пьяных стражников разгульный хохот грянет,
Да злое карканье послышится ворон... -- А, узнаю тебя, народ родной, смиренный! На шее -- лик Христа, в руке -- убийцы лом; Кулак бессмысленный -- девиз твой неизменный,
Душа холопская -- клеймо на лбу твоем. Что создал ты в веках? Какой украшен славой? Оплеван, сечен, бит -- вот вся твоя судьба. Построил ты кабак, торгующий отравой,
Да с перекладиной позорных два столба. Нет, не зови своим прекрасный сон свободы, Не для тебя -- борцов лучистый ореол... Гниенье смрадное упавшей в ил колоды --
Удел бессменный твой... Терпи, покорный вол! Как будто вымерла деревня... Хмурый ряд Избенок скривленных чернеет над рекою, И не слыхать собак, и не видать ребят...
Нет! вон, задумчиво склонившись над клюкою, Там, на завалинке, седой старик сидит. С ним рядом внук. Как лен белеет головенка. Зверьком испуганным на деда он глядит,
Шершавою рукой ласкает дед ребенка. «Слышь: перед волею вот так же встал народ, И так же господа над нами лютовали -- Томили барщиной, сосали кровь и пот,
Пороли, мучили, зубами лишь не рвали! А слух о воле рос, рос снежною горой... И час приспел: пришла желанная Свобода -- С мякиной-матушкой, с соснового корой...
Теперь -- черед Земли, кормилицы народа!
Cookies on Poetry Cove