Во мгле и ужасе промчавшихся веков,
Где каждый шаг вперед живою куплен кровью,
Один прекрасный луч дразнил мечты бойцов,
Враждою зажигал и вдохновлял любовью.
И больше за него пролито крови, слез,
Чем за другие все дары и блага мира!..
Но гордый ли Дантон на плаху шею нес,
Рубила ль головы Кромвелева секира, --
Всё тот же над землей носился горький стон,
Все люди вдаль рвались за правдою и светом,
И призрачно мерцал лазурный счастья сон,
Так внятно шепчущий безумцам и поэтам...
И с каждой битвою, и с каждой жертвой новой
Как будто глубже мрак над бездной вековой,
Острее и больней язвит венок терновый,
Нахальнее телец сверкает золотой.
-- Пловцы, далек ваш путь над глубиной бездонной,
С стихией и судьбой лишь начат гордый спор!
Чем выше и темней хребет волны вспененной,
Тем больше новых бездн смущенный видит взор.
Пред далью грозною -- наивный детский лепет
Все грозы прежних дней... На дне своих могил,
Увенчанных хвалой, почувствуете трепет
Вы, славные герои Фермопил!
И ты, железный Брут, и Гракх, и Телль суровый,
Орлы, любившие свободу будто мать,
Вы поняли б борцов любви и правды новой?
Нам руку братскую могли бы вы подать?
И благо, если суд потомства справедливый --
Неумолимый суд -- и нас не упрекнет
За то, что наша мысль орлицею пугливой
Бессильно падала с заоблачных высот!..