В полдень июльский горячий, когда задыхались
Лес и поляны от ласк зажигающих солнца,
Лист не шуршал и дремала волна в упоеньи, --
Отрок беспечный играл у опушки зеленого бора,
Смело, как векша, свободы дитя, на косматые ели
Бойко взбирался, смеясь и ликуя, один, без призора.
Так, утомившись, заснул он под елью тенистой
В мягкой, душистой траве... / Волшебница леса подкралась
Тихо, как сон легкокрылый; взяла осторожно
В руки сонливца и в сказочный замок свой дальний
Птицы быстрее умчала... / Лениво ресницы
Он разомкнул -- и глазам своим долго не верил:
Крик изумленья в груди очарованной замер!
Он увидал себя в чудном, залитом сияньем,
Райском саду. Величавые купы деревьев
Странных, невиданных форм, с золотыми плодами,
К светлым потокам душистые ветви склоняли;
Яркой, цветной чешуей прихотливо мелькая,
Рыбок стада веселились в серебряной влаге;
Чашечки чудных цветов, что не снятся и в грезах,
Полные меда, стыдливо повсюду качались
На стебельках горделивых; над ними ж, как пчелки,
Роем проворным колибри вились золотые...
Всё было тихо, как в храме, и дивно, как в сказке!
В сердце какие-то сладкие струны дрожали,
Полные грусти неясной; знакомое что-то,
Невозвратимо-былое из мрака всплывало...