Ликуйте, ямбы и хореи И анапест, любимец мой! Лети, лети ко мне скорее, Стихов и рифм послушный рой!
Проснись, о дактиль, вялый, длинный, И амфибрахий, нежный франт! Играть тихонечко и чинно Вам разрешил сам комендант.
Конечно, вас, бедняжки, может За то ведь прокурор пугнуть, Но он не столь меня тревожит -- С ним мы поладим как-нибудь.
Должна ты знать преданье это: В седые мифов времена Под арфу чудную поэта Смягчались камни, и стена
Сама вкруг города слагалась, Росла, росла и укреплялась, -- Так песнь его была звучна. Да, песнь его была -- сам пламень,
Уже чужой для наших дней... И знаю я: я -- не Орфей, Но прокурор-то разве камень?! И вот уж крыл незримых плеском,
Я слышу, полон мой приют, И вижу -- озарился блеском... Они летят, они плывут, Питомцы воли, цепью дивной
На клич хозяина призывный. . . . . . . . . . . . . . . . .Подобно птице, Письмо за № седьмым (Какая быстрота в столице!)
В пять дней пришло путем своим. И я скажу моей сестрице: Твоя тоска, твоя печаль Всего сильней меня пугает,
И не поверишь, как мне жаль, Что мой язык про всё болтает! Но это -- счастья верный знак; Поверь мне: тот, кто сердцем болен,
Всем на словах всегда доволен И всяких жалоб первый враг. Он молчалив; а я... мой боже! Нет, нет! И если я плясать
Еще не вздумал здесь, так что же? Мой друг, не помышляю тоже И нос на квинту опускать. «Не вдруг увянет наша младость,
Не вдруг восторги кинут нас, И неожиданную радость Еще узнаем мы не раз!» Гляжу вперед -- и там читаю;
Не все лишь проклинаю тьму, Но часто -- верь! -- благословляю Мою судьбу, мою тюрьму... Однако в облаках Парнаса
Я задохнуться не хочу. Итак, крылатого Пегаса Пониже чуточку спущу. Ходить наскучивши по струнке
И отощавши от постов, Уже давно глотала слюнки Русь в ожидании блинов. И вот уж тройки тучи снега
Как вихрь вздымают в небеса... Эх, пропадай, моя телега, Хоть все четыре колеса! И вот уж дым столбами вьется
Из жарко раскаленных печ; Как будто в пропасть, тесто льется, Невмоготу стряпухам печь. Все в масле плавают и тонут,
Забыли гости стыд и честь: Блинами давятся, и стонут, И продолжают есть и есть. Их ест и сошка полевая,
И -- кат могучий всяких ков -- Их ест, сметаной поливая, Михал Никифорыч Катков. Но обо мне что слезы льете?
В своем укромном уголку Вы там блины свои печете, Я здесь -- стихи свои пеку. Да с тайным сердца замираньем
Жду ваших писем день со дня: Вот-вот -- венец моим желаньям, Вот светом брызнет на меня! Все ваши близки мне волненья,
Тревоги ваши, ваша грусть, И строки, чуждые значенья, Твержу с отрадой наизусть! Ищу проворными глазами:
Кто где стоял, кто как сидел? Кто хлопал в опере ушами И кто блины с охотой ел? Благословенна власть господня:
И мы блины едим сегодня.
Cookies on Poetry Cove