Было ясное утро. Под музыку нежных речей Шли тропинкою мы; полной грудью дышалось. Вдруг вы вскрикнули громко: на ложе из жестких камней Безобразная падаль валялась...
Как бесстыдная женщина, нагло вперед Обнаженные ноги она выставляла, Открывая цинично зеленый живот, И отравой дышать заставляла...
Но, как будто на розу, на остов гнилой Небо ясно глядело, приветно синея! Только мы были хмуры, и вы, ангел мой, Чуть стояли, дрожа и бледнея.
Рои мошек кружились вблизи и вдали, Неприятным жужжаньем наш слух поражая; Вдоль лоскутьев гнилых, извиваясь, ползли И текли, как похлебка густая,
Батальоны червей... Точно в море волна, Эта черная масса то вниз опадала, То вздымалась тихонько; как будто она Еще жизнию смутной дышала.
И неслась над ней музыка странная... Так Зерна хлеба шумят, когда ветра стремленьем Их несет по гумну; так сбегает в овраг Говорливый ручей по каменьям.
Формы тела давно уже были мечтой, Походя на эскиз, торопливо и бледно На бумагу набросанный чьей-то рукой И закинутый в угол бесследно.
Из-за груды каменьев на смрадный скелет Собачонка глядела, сверкая глазами И как будто смакуя роскошный обед, Так не вовремя прерванный нами...
И, однако, и вам этот жребий грозит -- Быть таким же гнилым, отвратительным сором, Вам, мой ангел, с горячим румянцем ланит, С вашим кротко мерцающим взором!
Да, любовь моя, да, мое солнце! Увы, Тем же будете вы... В виде столь же позорном, После таинств последних, уляжетесь вы Средь костей, под цветами и дерном.
Так скажите ж червям, что сползутся в свой срок Пожирать ваши ласки на тризне ужасной, Что я душу любви моей мертвой сберег, Образ пери нетленно прекрасный!
Cookies on Poetry Cove