Был здесь давно один мерзавец Гордюшка, плут-книгопродавец. По честности и по уму Вином бы торговать ему
В какой-нибудь корчме, и то не христианской -- В жидовской иль магометанской. А походил он на жида! Без совести и без стыда
На белый свет родился, Рад удавиться и за грош; А впрочем, всем он был хорош; Немножко грамоте учился,
Мог двоеточие от точки отличить, Мог объявление о книге сочинить, Любил для барышей душой литературу, В «Оракулах» держал всегда сам корректуру;
Ученых пьяниц он погодно нанимал И компиляции в свет с ними издавал. Жаль, не писал стихов Гордюшка! Одна почтенная старушка
По смерти мужниной вдруг в нищету пришла; Что было лишнее, кой-как распродала, В ломбард иное заложила; Одну лишь комнату топила --
Так берегла дрова И деньги бедная вдова. Занемоги она еще весной ненастной. Как быть?
Лекарства не на что купить. Но добрый лекарь частный Старушке страждущей помог. Да наградит его сам Бог!
А он всегда тех награждает, Кто бедным вдовушкам охотно помогает. Узнал торгаш Гордей, Что после мужа есть шкап целый книг у ней.
Вот он к больной приходит, В постели бедную находит, И говорит: «У вас, я слышал, книжки есть... Хоть торга книгами не можно нынче весть...
От книг так плохи авантажи, Что лучше продавать, поверьте, калачи... Но на комиссию я взял бы для продажи; Позвольте посмотреть». Дают ему ключи.
Вот шкап он отпирает -- Шкап книгами набит. Гордюшка их перебирает. На титулы глядит,
Понюхает иную, То улыбнется плут, То рожу сделает такую, Как будто долг с него берут.
Смотрел, глядел час целый; В затылке почесал; Потом с осанкой гордой, смелой Презрительно сказал:
«Хоть счетом книг и много, Но разобрать коль строго, Так мало тут добра. Ну что? «Деяния Петра»,
Да Ломоносова, Державина творенья, И Дмитриева сочиненья, Жуковского, Карамзина -- И только ведь из русских!»
-- «А сколько, батюшка, зато здесь книг французских, Латинских, греческих?» -- «Да все ведь старина! Расина, Буало, Корнеля всяк имеет; По-гречески ж не всякий разумеет.
А, правду молвить, и латынь Хоть кинь! Народ наш деловой, торговый и воинский -- Начто же нам язык латинский?..
Однако, так и быть, Рад все у вас купить, Коль сходно отдадите. Ну, много ли, сударыня, хотите?»
-- «А сколько б дали вы?» -- «Да что вас обижать? Извольте: дам я... двадцать пять». -- «Как? Двадцать пять рублей? За все?.. Не грех вам это?» -- «Да рассудите: нынче лето;
А до зимы Почти ведь не торгуем мы. Не выручишь, ей Богу, и на лавку!» -- «Я лучше их сожгу! Как? Двадцать пять!»-- «Жаль вас!
Извольте, так и быть, вдобавку Еще пять рубликов, н деньги сей же час!» -- «Подите ж вон» -- «Ну, десять я прибавлю. Хотите тридцать пять?
И шкап, пожалуй, вам оставлю Да буду, матушка, вас вечно поминать». Старушка рассердилась, С Гордюшкой побранилась
И гонит плута вон. Нейдет, однако, он, Торгуется, клянется, Что покупателя другого не найдется,
И наконец За сотню книги все купил у ней, подлец! Возрадовался мой Гордюшка, Что им ограблена так бедная старушка.
А после на пятак взял рубль он барыша. Куда ж пойдет душа Такого торгаша? В ад, разумеется, конечно!
По приказанью трех безжалостных сестер Из книг, им проданных, там сделают костер, И будет жариться он вечно.
Cookies on Poetry Cove