Приятель у меня старик проказник был; Богатый человек, почти и не служил -- Отставлен с крестиком. В Москве он мало жил, А более в своей любимой подмосковной;
Имел там дом огромный, Большой фруктовый сад, И английский еще, иль парк-оранжереи, В которых рос отличный виноград,
Зверинец, свой оркестр и разные затеи: Имел актеров крепостных, Актрис, певиц, танцовщиц ловких, Наемных трех французов бойких
Да сотни две собак и гончих и борзых. Пять тысяч душ ему досталося в наследство, Да долгу нажил миллион; Так деньгами сорить мог он.
Его любило всё соседство. И как же не любить? Где всласть поесть, попить, Повеселиться?
У Дурнева. А денег где занять, Когда нужда случится? У Дурнева ж. Расписку только дать, Какую вздумает он сам продиктовать,
И на условия все тотчас согласиться. Случалось, иногда брал туфли он в заклад, Халат, кушак иль шапку, или миску; А деньги возвратишь -- отдаст тебе расписку,
Залог и сумму всю назад. К своим собакам звал соседских по билетам; Рожденье праздновал любимых лошадей; Дурачился, сказать уж правду, не по летам;
Но, впрочем, не был он в числе дурных людей И делал иногда, что должно. Проказничать богатым можно. В деревне Дурнева когда я навестил,
Меня он славно угостил; Музыка за столом гремела, И первая певица пела. Вот отобедали. «Что, не угодно ль в сад?»
-- «О, рад!» Пошли. Какой чудесный там каскад! Какие мостики, беседки и руины! Куда ни взглянешь, всё картины.
«А это что за храм? -- Вскричал я в изумленье, Увидя с куполом, с колоннами строенье; Уж подлинно сказать, что было загляденье! --
Что там? Какое божество сей храм в себе скрывает?» -- «Наружность иногда обманчива бывает,* И это, господин поэт, вам не во гнев,
Не храм, а хлев!» / -- «Как хлев?» -- «Войдите И поглядите», / Толкаю дверь, вхожу И с поросятами свиней тут нахожу. «Ну, видишь ли мои затеи?
Не все еще; в другом покое есть и змеи. Войди, увидишь сам, что правду говорю». -- «Покорнейше благодарю... Повеса ты, повеса!
Ну стоит ли, скажи, потратить столько леса, Искусства и труда Для змей и для свиней? Ужели нет стыда Тебе дурачиться в твои почтенны леты?»
-- «А ваша братья-то, поэты, Что делают? Не то ли ж, что и я? На что дар многие из вас употребляют! Цветы поззии фигурно рассыпают,
А под цветами глядь -- или в грязи свинья, Иль ядовитая змея. Но свиньи у меня других хоть не марают, А змеи не кусают.
Желаю знать, что б ты на это отвечал?» Я... промолчал.
Cookies on Poetry Cove