Глухонемой пастух, жезлом железным Пас древле Рок земные племена. Был робкий ум слепою пеленой Ополонен. Земля безмерной мнилась
Обителью и родиной богов; Стоял от века прочный их престол За алыми нагорьями Востока, В священном лоне моря, /Жило Солнце,
Животворящий, все зажегший Свет. Нес древний исполин счастливый мир; А первенцы Земли в цепях лежали Под бременами гор, вредить бессильны
Семье богов и смертной их родне. В зеленой мгле морской жена царила; Под сводами хрустальными пучин Таилася избыточная жизнь:
Цветы, деревья, реки, звери людям Подобились. И сладостно вино Кипело в чаше, юностью простертой. Был гроздьем бог венчан, Богиня -- мать
Вставала из земли в златых колосьях, Любви священный хмель был дар иной, Прекраснейшей среди бессмертный ясен. Жизнь небожителей и земнородных
Была беспечным праздником, и легкой Весной богов. Извивный, нежный пламень Святынею верховной чтили роды... Одна лишь мысль их радость омрачала,
Единое ужасное виденье. Стучался призрак в пиршественный дом, И гасла вдруг веселая беседа. Не смел сосед за праздничным столом
Поднять очей на бледный лик соседа. Немел пред гостем тайным божий гром, И каждый шаг врага была победа, Отчаянье окрест и лютый плач:
И «Смерть» звался неведомый палач. Отшедшие казалися разлуке Обречены со всем, что мило нам, -- С любовию, в тоске напрасной руки
Простершей вслед отплывшим их челнам, Пронзенной жалом безнадежной муки. Скитаниям бессильным, бледным снам Родные мнились отданными тени:
О камень Рок живых дробились пени. Но смелой грезы пламенный полет Красивым прекословьем хмару душит. Как вздох струны, легко душа вспорхнет,
И кроткий отрок пламенник потушит; Угаснет память, алчный пыл уснет, И мира снов земное не нарушит. Нужда так пела. Мысль бежала прочь
От знаменья Святынь, чье имя -- Ночь. Мир ветхий одряхлел, а сад заглох Былых веселий. Возмужав, простора Недетский жаждал дух. Исчезли боги
Безжизненно во Гроб легла Природа, Железными оковами ее Связали числа и сковали меры. Души живой избыток в пыль и воздух
Преобразили темные слова. И чарованье веры отлетело И с ним фантазия, богов подруга, Что все преображает и роднит.
Дул стужий ветер северный на поле Оцепенелое, в эфир свевая Отчизну омертвелую чудес. И дали неба светлыми мирами
Наполнились. В святилище иное И внутреннее -- в душу человека, И тайный храм его -- сокрылась ты, Душа вселенной, с силами твоими,
В нем царствовать до нового рассвета. И стал не свет убежищем богов И знаменем небесным: в ризы Ночи Божественные власти облачились,
И лоном откровений стала Ночь, Обителью и очагом святым, Опочивальней, где почили боги, До оных дней, как в обновленных ликах
Царить грядут новосозданный мир. Меж племени, презренного людьми, До времени созревшего, и братьев Счастливому младенчеству чужого,
Невиданным открылся новый мир: Под нищим кровом, Девы Сын, объятий Таинственных неизреченный плод. Востока тайну виденье встречало
Времен иных священное начало: К смиренным яслям шла звезда в ночи. Несли Царю волхвы ливан и злато И смирну -- все, чем естество богато,
Грядущих тайн пророки -- толмачи. Небесное в уединенье сердце Горящей розы венчик раскрывало, К сиянию Отца обращено,
У Матери задумчивой на сердце, Что девственное лоно волновало, Предчувствия высокого полна! Провидящие очи устремляя
На дальний мир и мир обожествляя, Грядущее, предызбранное племя Младенец зрел за облаком страстей, И чистые сердца к Нему приникли,
Семьей цветов у ног Его возникли, Приемля Духа огненное семя, Благую весть из благостных вестей. И с дальних берегов пришел певец,
Под ясным небом эллинским рожденный, И отроку всю душу отдал он. Ты -- оный юноша, чей лик печальный Мы зреть привыкли на камнях могильных.
Он был нам дан как Твой прообраз дальний, Первиною даров Твоих обильных. В руке держал он светочь погребальный: Он ныне брачный светоч [2 нрзб]
Желанна смерть -- святых блаженств начало. Ты -- Смерть, и Ты ж у Смерти отнял жало. И радостный пошел он в Индостан, Певец любви, любовью сладкой пьяный,
И тронул песнью тысячи сердец, И благовестия святое древо Распростирало тысячи ветвей. А ты, о жизнь бесценная, была
За грех земли таинственною жертвой. Страданий несказанных милый рот Испил до дна темнеющий потир. Последний взор с креста на Мать склонил Он.
Любови разрешающей десница Простерлась с высоты -- и Он уснул. И темная завеса опустилась На бурю волн и трепетную землю.
И Тайна распечатана была, И духи неба камень отвалили. Сидели ангелы над тихо спящим, Его видений нежные обличья,
И в образе небесном Он восстал, И в новозданный рай взошел, и тело Сам положил в покинутый свой кров, И камень, что ничья не сдвинет мощь
Всемощною рукой поверх надвинул. Доныне верные Твои лиют На гроб Твой радости и умиленья И благодарности святые слезы.
И в ужасе блаженном зрят Твое Свое в Тебе -- из гроба воскресенье. Могильная плита Отвалена от входа.
Воскресли мы. Свята Спасенная Природа. Твой солнечный потир Тем ярче, тем победней,
Чем глубже, глуше мир На вечери последней. На свадьбу Смерть зовет; Огни лампад светлее;
Нет убыли в елее, И дев собор встает. Когда б уж даль гласила, Что вышел в путь Жених,
Иль ведали светила Созвучья слов земных! Тоску сердец, Мария, Бесчисленных внемли!
Твои черты святые Нам снятся в снах земли. Дай мир нам исцеленья, Дай радость отдохнуть,
Возьми в Свои селенья, Прижми к Себе на грудь! Не мало душ томилось Под зноем лютых дней
И в Твой приют стремилось От горестных огней. Они в страстные чаши Нам каплют горний мед.
Родные! В сени ваши Родная нас возьмет! Не плачь, любовь, у гроба, Но верь и будь верна:
Удел твой Смерти злоба Похитить не сильна. Как ангел -- вдохновитель С разлукой ночь мирит,
В ней милый небожитель С душою говорит. Мужайся Дух! К нетленной Нам жизни жизнь порог,
И сердца пламень тленный Грядущего залог. Свод звездный претворится В златистый сок вина,
И нами загорится Ночная глубина. О, сладостный напиток! Где боль сердечных ран?
Любви живой избыток Единый океан. О, вечность брачной ночи, Ночь -- гимн, и ночь -- чертог,
И солнце видят очи И солнце ночи -- Бог.
Cookies on Poetry Cove