Из оков одинокой разлуки, На крылах упоительных сна, К ней влекут его тайные звуки, К ней влечет золотая луна:
Все вперед, в бездыханные сени Лунным сном отягченных древес; Все вперед, где пугливые тени Затаил околдованный лес.
Там она, на печальной поляне, Ждет его над могилой, одна, Сидючи недвижимо в тумане, -- Как туман, холодна и бледна.
И любви неисполненной пени Поднялись в безнадежной груди: «О, зачем мы бесплотные тени?» -- «Милый друг! погоди, погоди!»
И сплелись над пустынной могилой, И скользят по сребристым росам -- И, четой отделясь легкокрылой, Понеслись к усыпленным лесам:
Все вперед, где сквозит затаенный Лунный луч меж недвижных ветвей; Все вперед, где гостит упоенный, Где поет неживой соловей;
Где горят главы змей изумрудных; Где зажгли пир огней светляки; Где в лугах, полных чар непробудных, Лунный мед пьют из роз мотыльки;
Где, лиясь в очарованной лени, Спят ключи на скалистой груди... «О, зачем мы бесплотные тени?» -- «Милый друг, погоди! погоди!»
И на брег устремились отлогий, Где почить набегает волна, И парят осребренной дорогой Все вперед, где струится луна, --
Все вперед, упоенные блеском, К островов голубым берегам, Меж зыбей, что́ подъемлются с плеском И поют, и ползут к их ногам.
И уже в колыбели зыбучей Спят луга бледноликих лилей, И, в луне выплывая текучей, Тают вновь облака лебедей;
И, из волн возникая, ступени И блестят, и манят впереди... «О, зачем мы бесплотные тени?» -- «Милый друг, погоди! погоди!»
И скользит, и на теплые плиты, Отягчась, наступает нога; И чету, мглой лазурной повиты, Лунных роз окружают снега.
И ведут безъисходные кущи Все вперед, в светозарный свой храм, -- Все вперед, где волнуется гуще Душной мглы голубой фимиам.
Стан обвив кипарисов дремучих, Лунных чар сребродымный очаг Сети роз осеняют ползучих И таят, как пустой саркофаг,
Меж огней и томящих курений Ложе нег, что́ зовет посреди... «О, зачем мы бесплотные тени?» -- «Милый друг, погоди! погоди!»
Она ветвь бледной розы срывает: -- «Друг, тебе дар любви, дар тоски!» Страстный яд он лобзаньем впивает -- Жизнь из уст пьют, зардев, лепестки.
И из роз, алой жизнью налитых, Жадно пьет она жаркую кровь: Знойный луч заиграл на ланитах, Перси жжет и волнует любовь...
Месяц стал над шатром Гименея; Рдеет роз осенительный снег; Ярый змий лижет одр, пламенея, И хранит исступленный ночлег.
Рок любви преклонен всепобедной... Веет хлад... веет мрак... веет мир... И зарей безмятежности бледной Занялся предрассветный эфир.
Cookies on Poetry Cove