Ты в сумерки над зимнею равниной
Покойников постигла ль немоту?
Нагая плоть недвижна под холстиной;
Душа глядит поодаль в пустоту.
Кто к ней летит с возженными свечами
Из бледных бездн? Не все ли ей равно?
Таимое стыдливыми ночами
дню отдано и днем обнажено.
Изжито все: и звездный бред объятий,
И пар лугов, и трепеты зарниц;
Весь истощен глухой сосуд зачатий...
Палил ущерб, и колос падал ниц...
Осенний плач творился над остылой,
И глубже хлад ее окаменил;
И снег над ней простерся, белокрылый,
И плен былой забвеньем осенил...
Бездомная, она не ищет крова,
И медлить ей отрадно над собой,
Пока щадят огни и трубы зова
Победный миг над миром и судьбой.
Но близятся любовных стрел угрозы,
Пронзая синь сгустившихся завес;
И на снегах расцветший призрак розы,
Как дым, зардев, струится до небес.