Мой луг замыкали своды
Истонченных мраморных дуг...
Часы ль там играл я -- иль годы
Средь бабочек, легких подруг?
И там, под сенью узорной,
Сидели отец и мать.
Далось мне рукой проворной
Крылатый луч поймать.
И к ним я пришел, богатый, --
Поведать новую быль...
Серела в руке разжатой,
Как в урне могильной, -- пыль.
Отец и мать глядели:
Немой ли то был укор?
Отец и мать глядели:
Тускнел неподвижный взор...
И старая скорбь мне снится,
И хлынет в слезах из очей...
А в темное сердце стучится
Порханье живых лучей.