Людская молва и житейская ложь,
Подоблачной стаи моей не тревожь.
Все знаю, в воздушный шалаш восходя
И взгляд равнодушный по стогнам водя:
С родной голубятней расстался бы я, --
Была бы понятней вам песня моя.
Эфирному краю скажи я «прости»
И белую стаю свою распусти, --
Я стал бы вам нужен, и сроден, и мил,
С недужным недужен, с унылым уныл.