Стань на край, где плещет море, Оглянися на просторе: Солнце ясное зашло, Зори красные зажгло;
Справа месяц тонкорогий. Топни по мели отлогой, Влажной галькой веки тронь, Гикни: «Гей ты, птица-конь,
Огнегривый, ветроногий! Мчи меня прямой дорогой Меж двух крыльев, на хребте, К заповедной той черте,
Где небес дуга с землею Золотой свита шлеею, Где сошелся клином свет -- Ничего за тыном нет.
В царской, бают, там палате, Что ни вечер,солнце, в злате, В яхонтах и в янтаре, Умирает на костре.
В ночь другое ль народится, Аль, ожив, помолодится, Заиграет на юру, Что сгорело ввечеру?
Я тебе седок не робкий: Все, что солнечною тропкой, От межи и до межи, Поизрыскал, окажи!»
Чу, по взморию дрожанье, В гуле волн плескучих ржанье, И окрай сырых песков -- Топ копыт и звон подков.
Светит месяц тонкорогий; Прянет конь сереброногий, Лебединые крыла, Золочены удила,--
Пышут ноздри жарче горна. За узду хватай проворно, Прыгай на спину коню. Конь промолвит: «Уроню
Я тебя, седок, над бездной, Коль не скажешь: тверди звездной Что богаче?» Молви: «Смерть, Что над твердью держит твердь.»
Загадает конь лукавей: «Что горит зари кровавей ?» Молви: «Жаркая любовь, Что по жилам гонит кровь.»
Втретье спросит о причине, Почему в своем притине Солнце кажется темно, Словно черное пятно.
Отвечай: «Затем, что солнце Сквозь срединное оконце Под землею свысока Видит Солнце-двойника.
Солнце верхнее приметит, Что во рву глубоком светит, Вдруг ослепнет, и темно, Словно черное пятно.»
-- «Три кольца -- мои загадки, Три стрелы -- твои разгадки: Вышли стрелы в три кольца, -- Три добычи у ловца!» --
Скажет конь: «куда ж нам метить? День догнать, иль утро встретить?» Ты в ответ: «Лети, скакун, На луга, где твой табун,
Где берет в хомут ретивых Солнце коней огнегривых, Отпрягая на покой Мокрых пеною морской!»
И за рдяными зарями Над вечерними морями Конь помчится, полетит, Только воздух засвистит.
В море волны так и ходят, В небе звезды колобродят, Реет темный Океан, Рдеет маревом туман.
Там увидишь небылицы: Вьются в радугах Жар-птицы, В облаках висят сады, Чисто золото -- плоды.
А на пастбищах янтарных, У потоков светозарных -- Коновязь и водопой. Среброкрылою толпой
Кони пьют, а те пасутся, Те далече вскач несутся: Конь за ними, в ясный дол... Вдруг -- до неба частокол,
Весь червонный, и литые В нем ворота запертые; Да калитка возле есть -- Колымаге в пору влезть.
Конь проскочит той калиткой И, как вкопанный, пред ниткой Остановится, дрожа: Залегла тропу межа.
Скакуну тут путь заказан, Паутинкой перевязан. «Слезь», он взмолится, «с меня!» Отпусти в табун коня.
«Веретенушко, вертися! Медь-тонинушка, крутися! Закрутись, да переймись...» Глядь -- откуда ни возьмись --
Медяница. Нитка змейкой Обернется, и ищейкой Вниз ползет, по ступеням, Самоцветным тем камням.
Что ступень -- то новый камень, Новый камень--новый пламень, Пышных лестница гробов. Триста шестьдесят столбов,
Все из золота литые, Как огни перевитые, Обступают круглый двор; Тухнет на дворе костер,
И не черная пучина -- Посредине ямовина. Слитками вокруг столбов Блещет золото горбов,
Ощетиненных, как пилы Золотые; на стропила Перекинуты хвосты; Тел извилистых жгуты,
Чешуи и перепоны, Словно жар, горят: драконы, Вниз главами, долу зев (И во сне палит их гнев)
По стволам висят узлами; Не слюну точат, а пламя. Сверху каждого столпа Турьи в злате черепа,
Непомерны и рогаты, Ярким каменьем богаты; И на теменях голов Триста шестьдесят орлов,
Златоперых и понурых, -- Спят. Дремою взоров хмурых Не смежает лишь один, Как ревнивый властелин
Царства сонного, и, зорок, Острым оком дымный морок Озирает, страж двора, Ямовины и костра.
Красный двор, как печь, пылает, И клубами облекает Ямовину и костер Златооблачный шатер.
Пред огнищем, на престоле, О девичьей тужит доле, Тризну Солнцеву творя, Государыня-Заря.
Скажешь: разумом рехнулась! Синеалым обернулась Покрывалом, как вдова. Молвит таковы слова:
«Свет мой суженый! На то ли Родилась я, чтоб неволи Злу судьбину жить кляня? Обманул ты, свет, меня!
Красну девицу в пустынном Терему, за частым тыном, В чародейном во плену, Не замужнюю жену,
Не победную вдовицу, Горемычную царицу, Не ослушную рабу -- Схоронил ты, как в гробу.
Жду-пожду с утра до ночи, Все повыглядела очи: Сколько жду лихих годин, Знает то жених один.
Как затопали подковы, Да захлопали засовы, Грудь стеснило, слепнет взор: Свет мой суженый на двор!
Чуть отпряг коней усталых, Впряг по стойлам застоялых, На кладницу четверню Разогнал, и головню
В сруб горючий повергает, Дуб трескучий возжигает, И невесту из огня Кличет, горькую, меня.
Говорит: « «Опять сгораю, И до срока умираю: С новым жди меня венцом, Солнцевым встречай кольцом.
Ты надень на перст, заветный, Этот перстень самоцветный: Встретишь с перстнем у ворот -- Станет мой солнцеворот.
Сбережешь залог прощальный, Солнцев перстень обручальный, -- Будешь ты моей женой Вечно царствовать со мной.
Та, что перстень обронила, Вновь меня похоронила, Вновь на срубе мне гореть... Помни: с перстнем Солнце встреть!...»»
Так сказал, и в жерловину, В ту глухую ямовину, Потрясая головней, Прянул с белой четверней.
Загудело по подвалам; Я покрылась покрывалом, Дева -- вдовий чин творю, Без огня в огне горю,
Ярым воском тихо таю, Да заплачки причитаю... А взгляну вдруг на кольцо, Вспомню милое лицо, --
Света Божьего не взвижу, Жениха возненавижу! В персях как змею унять? Грусть-печаль мою понять?
Много ль я его видала? Аль всечасно поджидала? Счет забыла я годин! Раз ли было то один?
Аль и встарь он ворочался, С милой перстнем обручался, Обручася -- пропадал, Молодую покидал? --
И умом я не раскину, И не вспомню всю кручину. Знаю: он со мной не жил, Расставался -- не тужил.
Чую, где ты, царь, ночуешь; Вижу, свет, где ты кочуешь: Знать, другая у царя Молодая есть Заря.
А коль за морем прилука, Не постыла мне разлука, Не хочу я ничего, Ни колечка твоего!»
Так сердечная тоскует, Неразумная ревнует; Сходит с красного двора, От потусклого костра.
Двор пониже у царицы, У невестной есть вдовицы, -- Где лазоревый дворец Смотрит в синий студенец.
Змейка -- вслед. Змее последуй, Входы, выходы разведай, Все доточно примечай; За царицей невзначай
Стань, как жалобно застонет, С белой рученьки уронит Солнцев перстень в студенец. Тут спускай стрелу, стрелец!
Из реки из Океана, Что под маревом тумана Кружным обошла путем Средиземный окаем,
Рыба -- гостья не простая, Одноглазка золотая, В струйной зыби студенца, Что ни вечер, ждет кольца.
Как царица перстень скинет, Рот зубастый тать разинет, Хвать -- поймала перстенек. Коловратный мчит поток
Рыбу к заводи проточной. На окраине восточной В те поры сойдет в моря Государыня-Заря, --
Уж не сирая вдовица, А румяная девица, -- Тело нежное свежит, Со звездою ворожит.
К Зорьке рыбка подплывает, Рот зубастый разевает: Вспыхнет полымем лицо У девицы, как кольцо
Заиграет, залучится! Им в купальне обручится, Сядет на желты пески, В алы рядится шелки,
Медны двери размыкает, Из подземья выпускает Белых коней на простор -- И, вперив на Солнце взор:
«Женихом тебя я чаю, А кольца не примечаю,» -- Молвит: «что ж, мой светлый свет, На тебе колечка нет?
Вот оно: надень заветный Царский перстень самоцветный! Выйдешь с перстнем из ворот -- Станет твой солнцеворот.
А дотоле, по неволе, Голубое должен поле Плугом огненным пахать, До межи не отдыхать.
Уронил ты перстень в воду -- Потерял свою свободу. Солнце красное, катись! К милой с перстнем воротись!»
Солнце -- в путь; но заклятое То колечко золотое Зорьке поздней выдает; Зорька рыбке отдает;
Рыба влагою проточной Мчит его к заре восточной; А придверница Заря Спросит перстень у царя,
Без того не помирится: Так с начала дней творится, Рыбьим ведовством заклят, Солнца пленного возврат.
Слушай, кто умеет слушать! Коль умыслил чары рушить, Милой жизни не щади; Каленою угоди
Рыбе в глаз! Орел бессонный Из глазницы прободенной, Молнией разрезав мглу, Вырвет с яблоком стрелу.
Взмоет ввысь, но долу канет, Смирный сядет, в очи глянет; В остром клюве у орла Каплет кровию стрела,
Рыба тут по-человечьи Об обиде, об увечьи Востомится, возгрустит И всю правду возвестит:
«Глаз мой жаркий, глаз единый! Вынул клюв тебя орлиный! Вспыхнув, ясный свет истлел, Красной кровью изомлел!
Кровь-руда! куда ты таешь? Где ты оком возблистаешь? Кто тебя, мой свет, сберет, Мне темницу отопрет?...
Кто б ты ни был, меткий лучник, С милым светом мой разлучник, Глаз ты выткнул мой, один: Ты мне ныне господин.
Что велишь, тебе содею, Кознодею, чародею: На роду судьбина зла Мне написана была.
Вещей рыбы помни слово: Что прошло, зачнется ль снова? Три лежат тебе пути: Выбирай, каким идти.
Если Солнцев перстень выдам, Два пути ко двум обидам; Если перстня не отдам, К Солнцу путь отыщешь сам.
«Путь один: коль перстень вынешь, В глубь живою рыбу кинешь, -- Залетишь ты на орле К порубежной той земле,
Где ключи зари восточной Перед Солнцем в час урочный Размыкают створы врат. Будешь ей жених и брат,
Ненавистный, неизбежный; Но красавицей мятежной Овладеешь, и тебе Покорится, как судьбе,
Самовластная царица. И царева колесница, И царева четверня С мощью света и огня --
Все пойдет тебе в добычу: Так владыку возвеличу. Солнце в темный склеп замкнешь; Солнцем новый бег зачнешь.
«Путь другой: как перстень вынешь, Если мертвой рыбу кинешь, -- Возвратишься на орле К обитаемой земле.
Тень и мрак легли по долам; Плач и стон стоят по селам: Не минует ночи срок, Не прояснится восток.
Солнцев перстень ты покажешь, Чары темные развяжешь, Мир собою озаришь И под ноги покоришь.
Прослывешь в молве народа Солнцем, гостем с небосвода Будешь с перстнем царевать, Свет давать и отымать.
Поклоняясь, будут люди Мощь твою молить о чуде; Солнцу, сшедшему царить, Ладан сладостный курить.
«Если мне кольцо оставишь, Царской славой не прославишь Темной участи своей; Но лишь третий из путей
Жало чар моих потушит, Волхвование разрушит: Лишь тогда явит свой лик Солнца зримого двойник, --
На кого с притина Солнце Сквозь срединное оконце Глянув -- слепнет, и темно, Словно черное пятно.
Чтобы власть его восставить И пути пред ним исправить, Ты, доверившись орлу, В светлый скит неси стрелу.
Есть двенадцать душ в пустыне: О невидимой святыне День и ночь подъемля труд, Храм невидимый кладут.
Там, где быти мнят престолу, Ты стрелу зелену долу, Кровь мою земле предай И росточка поджидай.
Процветет цветистой славой Куст душистый, куст кровавый; Всех цветней единый цвет, Краше цвета в мире нет.
Цвет пылает, цвет алеет, Ветерок его лелеет, -- Вдруг повеет -- и легка, Отделясь от стебелька,
Роза, сладостною тенью, По воздушному теченью, Как дыханье сна, плывет, За собой тебя зовет.
В Розе, темной и прозрачной, Что сквозит, как перстень брачный? -- Не гляди, не вопрошай; За вожатой поспешай
Через долы, через горы, Недр земных в глухие норы; Нежной спутнице внемли; Весть заветную земли,
Странник темный, странник верный, Ты неси во мрак пещерный! В преисподнем гробе -- рай... Три судьбины: выбирай.»
Cookies on Poetry Cove