Я помню сон,
Всех воронов души черней,
Всех вестников верней:
Посол чистилища, он в ней --
Как похоронный звон.
Зачем дано
Мне жалом ласковым губить,
Коль рок любви -- убить?.
Но всею волей полюбить --
Как ключ пойти на дно!
Все спит. Крадусь
К покинутой, в убогий дом.
Балкон скрипит. Тайком,
Как тать, ступаю. Огоньком
Мерцает щель. Стучусь.
Узнала стук...
Таит дыхание, дрожа...
Так отсветы ножа
И тень убийцы сторожа,
Мы притаимся вдруг.
Я дверь, как вор,
Приотворил. Ко мне, бледна,
Метнулася она,
Смертельным ужасом пьяна,
Вперив в убийцу взор...
Есть, Фауст, казнь:
В очах возлюбленной прочесть
Не гнев, не суд, не месть, --
Но чуждый блеск -- безумья весть
И дикую боязнь.
«Сгинь!» слышу крик:
«Еще ль тебе мой сладок плач,
Полунощный палач?
Ты, знаю, дьявол, -- как ни прячь
Рога в его двойник!...»
А я крещу
Ее рукой, моля: «Прости!
Меня перекрести!
Я сам пришел. Ты ж не грусти,
Как по тебе грущу...»
В мой взор глядит
Чужого неба бирюза...
Застылая слеза
Пустые стеклянит глаза...
Глядит. Молчит. Глядит...