У зыблемых набатом Океана
Утесов, самоцветные пещеры
Таящих за грядами косм пурпурных, --
Мы смуглых долов разлюбили лавры,
Следя валов по гулкой мели руны,
И горьких уст нам разверзались гимны.
Как благовест, пылали в духе гимны
Отзывных уз набатам Океана,
Обетные в песках зыбучих руны;
И влажные внимали нам пещеры,
И вещие чело венчали лавры,
По тернам Вакх горел в плющах пурпурных.
Но трауром повиты трав пурпурных,
Крестились вы в купелях горьких, гимны!
И на челе не солнечные лавры, --
Сплетался терн с обрывов Океана,
Что заливает жадные пещеры
И темные с песков смывает руны.
Любовь и Смерть, судеб немые руны,
Как солнц скрижаль, владыкой тайн пурпурных
Зажженные во мгле земной пещеры!
Любовь и Смерть, созвучных вздохов гимны,
Как пьяный плющ над бездной Океана
И лютый терн!... Святые, встаньте, лавры!
Победные, бессмертье славьте, лавры!
Начертаны заклятий верных руны:
Их унесут лобзанья Океана
Туда, где кольца в недрах спят пурпурных.
Вотще Океанид глухие гимны
Чаруют заповедные пещеры.
Разверзнутся лазурные пещеры!
Так прорицали, зыблясь нежно, лавры;
Так вдохновенные вещали гимны;
Так роковые повелели руны.
Обетный дар -- в гробнице лон пурпурных,
В сокровищнице верной Океана.
На мелях Океана наши руны;
Бессмертья лавры, вы в зарях пурпурных!
Жизнь -- Смерти гимны; Жизнь -- Любви пещеры.