Эта каменная глыба, как тиара, возлегла
На главу в толпе шеломов; и над ней клубится мгла.
Этой церкви ветхий остов (плющ зеленый на стенах) --
Пред венчанным исполином испостившийся монах.
И по всем путям -- обетных, тонких тополей четы
На урочищах -- Мадонны; у распутия -- Христы.
Что ни склон -- голгофа Вакха: крест объятий простерев,
Виноград распяли мощи обезглавленных дерев.
Пахнет мятой; под жасмином быстрый ключ бежит с холма,
И зажмурились от солнца, в розах, старые дома.
Здесь, до края вод озёрных, -- осязаемый предел;
Там -- лазурь одна струится, мир лазурью изомлел.
Я не знаю, что́ сулит мне, но припомнилась родной
Сень столетняя каштанов над кремнистой крутизной;
И с высот знакомых вижу вновь раздельным водосклон
Рек души, текущих в вечность -- и в земной, старинный сон.