О сновиденье жизни, долгий морок,
К чему ты примечталось? И к чему
Я ближнему примнился моему?
К добру ли? К лиху ль? Расточися, ворог!
Воскресни Бог!... Уже давно не дорог
Очам узор, хитро заткавший тьму.
Что ткач был я, в последний срок пойму;
Судье: «Ты прав» -- скажу без оговорок.
Дремучей плоти голод и пожар
Духовный свет мне застил наважденьем,
Подобным куреву восточных чар.
Их ядовитый я вдыхал угар, --
Но жив любви во мрак мой нисхожденьем:
Любить из преисподней был мой дар.