Великий Колокол на богомолье Тебя позвал... Тоской Затрепетала вдруг нетерпеливой И вырвалась душа в свое приволье
(На подвиг иль покой?) Из ласковых оков любви ревнивой... И вновь над темной нивой Тебя я вижу сирою Церерой:
С печалию и верой Зовешь ты дождь и солнце на поля, Где пленный сев еще таит земля. Провлекся год, с тех пор, как недопетый
Был прерван вещий стих Разлукою внезапной и смертельной. Ты -- родилась; а я в ночи, согретой Зачатьем недр глухих, --
Я умер, семя нивы колыбельной, Душой в себе раздельной, С собой влачащей гроб того же тела, Откуда отлетела
Желаний мощь. И ты скорбишь вдовой Над озимью могилы роковой. Мы шли вдвоем жнивьем осиротелым, А рок уже стерег...
И ты сказала: «Облако находит, И будет снег, и покрывалом белым Застелет даль дорог, И запоздалых в путь зима проводит.
Незваное приходит! Благословен да будет день идущий, Благословен не ждущий! Благословен солнцеворот, и серп,
И поздней осени глухой ущерб!» И саваном одели землю белым Снега, и тучи тьмой: А ты горела на одре страдальном;
И мы с оплаканным, сгорелым телом Пустились в путь зимой. Но голос твой мне в пенье погребальном Звучал псалмом венчальным:
Затем, что тех, кто на одной постели Причастия хотели Креста и Розы алой, -- тайно двух Венчали три: Вода, Огонь и Дух.
Наш первый хмель, преступный хмель свободы Могильный Колизей Благословил: там хищной и мятежной Рекой смесились бешеные воды
Двух рухнувших страстей. Но, в ревности о подвиге прилежной, Волною агнца снежной Мы юную лозу от вертограда,
Где ты была мэнада, Обвив, надели новые венцы, Как огненосцы Духа и жрецы. И пламенем был дух, и духом пламя;
И красный твой костер На свадьбе третьей брачным стал чертогом, Где Гроздий Жнец побед последних знамя Над нами распростер --
И огненным и жертвенным залогом Мы обручились с богом, Кто в Жизни -- Смерть, и в Смерти -- Воскресенье. Был свет твое успенье;
И милый рот, сожженный, произнес: «Свет светлый веет: родился Христос.» Недаром вновь душа затосковала: Священней и властней
Великий Колокол на богомолье Звал новую для нового начала, Для цельных в Духе дней. И ложью стало миру подневолье:
На Божие раздолье Стремилась ты, вся улегчась, сгорая, До детскости, до рая, -- И странницей ходила по лесам,
Верна земле -- в тоске по небесам. Одним огнем дышали мы, сгорая И возгораясь вновь; И быть двоим, как мы, одной вселенной,
Воскреснуть вместе, вместе умирая, Мы нарекли: любовь. Ее в земном познали мы нетленной... Зачем же облик пленный
Оставлен сирым -- по земле печальной Идти до цели дальной? Мой полон дух, и полны времена; Но все не видно в горькой чаше дна.
А твердь все глубже, полночь осиянней; Лучистей и тесней От новых звезд мирьяды к сердцу нитей Бегут, поют; цветы благоуханней,
И Тайна все нежней, И в Боге сокровенное открытей. Единосущней, слитей Душа с тобой, душа моей вселенной!...
Зачем же вожделенный Таится миг в ночи, храним судьбой, -- И днем я мертв, расторгнутый с тобой? Дорогою воздушной
В обители незримой Достигни, песнь, достигни, плач, родимой! Скажи ей мой послушный, Скажи мой нерушимый
Обет быть верным в ней ее Земле, Пока причалит челн к моей скале И узрим вместе, в пламенном просторе, Стеклянное пред Ликом Агнца Море.
Cookies on Poetry Cove