В кичливой гордости, самих небес
Касаясь головою,
Дуб Трости говорил: «Смотри, как я разнес
Далеко ветви пред собою
И тению моей пространства сколько крою.
Шумящий Аквилон, колебля целый мир,
Мне так ужасен,
Как, приближаясь вод, играющий Зефир;
Всегда я безопасен;
Но жребий твой
Совсем иной:
Лишь воды ручейков наморщитья успеют,
Твои все силы ослабеют
И ты приклонишься перед лицом земли;
Тебе несносно бремя,
Когда в весенне время
На плечах у тебя малиновки легли».
Трость Дубу отвечала:
«Конечно, я тонка, гибка,
Но не ломка».
Вдруг буря страшная настала,
И лютый ветр
Летит из мрачных недр;
Дуброву всю ломает,
И Дуб,
Как ни был тверд, упруг и груб,
Но ветр его из корня исторгает,
На землю повергает;
А Трость, хоть прежде всех легла,
Но также голову всех прежде подняла.