Давненько Буало твердил, что целый век Сидеть над рифмами не должен человек; Я признаюсь, -- себя тем часто забавляю, Что рифмы к разуму, мой друг, приноровляю»
Пускай, водимые враждебною рукой, Досады спутствуют с забавою такой, Пусть музы иногда мне самому суровы, На Пинде нахожу себе веселья новы;
Но более стократ любил бы Геликон, Когда б не столько строг к певцам был Аполлон. Сей лучезарный бог искателю здесь славы Назначил тесный путь и тяжкие уставы;
Он требует, чтоб мысль писателя была, Как чистый солнца луч, безмрачна и светла? Чтобы в стихи слова не вкралися напрасно, И представлялась вещь с природою согласно,
И дар везде сиял, и быстрый огнь певца Разлившися, зажег читателей сердца; Чтобы паденье стоп, от смысла неразлучно, Для слуха нежного гремело плавно, звучно;
Чтобы... но кто сочтет неисчислимость уз? Кто может угодить разборчивости муз? Я первый волю их нередко нарушаю, И воду из Кубры в Кастальский ток мешаю:
То изломаю ямб, то рифму зацеплю, То ровно пополам стиха не разделю,. То, за отборными гоняяся словами, Покрою мысль мою густыми облаками;
Однако муз люблю на лире величать, Люблю писать стихи и отдавать в печать. Строками с рифмами, скажи, кого обижу? И самому себе от них беды не вижу.
Не станут их хвалить? мне дальней нужды нет; Их Глазунов продаст, а Дмитриев прочтет. Когда мои стихи покажутся в столицу, Не первые пойдут обертывать корицу.
Мне старость грозная тяжелою рукой Пускай набросила полвека с сединой; Поверь, что лет моих для музы не убавлю, И в доказательство я Буало представлю.
В мои года писал стихами Буало, Шутил затейливо, остро, приятно, зло. Себя не ставя в ряд певцов, венчанных славой, Довольно, что стихи считаю я забавой.
Хвала правительству! -- на рифмы пошлин нет! Ничей от них меня не отвратит совет. Как? может Бабочкин, с поблекшими власами, Климене докучать свидания часами?
С подагрой, кашлем он к Амуру подлетя, Пугает иль смешит коварное дитя. В Петрополе Бичев, явясь из края света, Сияет на бегу, как новая планета,
И вихрем носится, ристанья чин храня; Он, выю извернув ретивого коня, Мечтает, что ему завидуют и боги, Коль бегуна его резвее прочих ноги.
Обжоркин каждый день для всех твердит одно, Что сытный был обед и вкусное вино; Изволит завтракать бифстексом и росбифом, Потом в Милютиных, не справяся с тарифом,
Отколе и когда приходят корабли, За кажду устрицу бросает два рубли; Готовясь пировать на свадебном обеде, Успеет завернуть пить шоколад к Лареде --
Он счастлив, вне себя за лакомым столом; Он любит перигю, и с стерлядьми знаком; Глазами жадными все блюды пожирает: На гуся целит, ест пирог, форель глотает,
Котлетов требует, или заводит речь, Чем сдобрить винегрет, как вафли должно печь, А после кинется на виноград и сливы, На дули, яблоки, на сочные оливы;
Там время полдничать, там ужинать пора, Он упражнен едой до полночи с утра. Обжоркину жена, и совесть, и рассудок, Дары и почести -- один его желудок.
Шаталов, тот слуга покорный всех вельмож, Он только рассевать привык повсюду ложь; В восторге, в радости, при музыкальном громе, Про вести скажет: «Их я слышал в знатном доме»
Для дел и для забав у всякого свой вкус; В их выборе отнюдь не налагают уз. Что Бабочкину здесь, Шаталову возможно, Тем пользоваться мне зачем, скажи, не должно?
Так, каждый для себя веселье изготовь, Их забавляет бег, стол, вести и любовь -- Пусть тешатся они в сей жизни шумом, стуком; Я веселюсь твоим приятным, муза, звуком.
Мне в «Федре» басенки отрадно прочитать; Люблю переложить на русскую их стать; Люблю, склоняя слух к Расина скорби, стону, Принудить у Невы крушиться Гермиону;
Люблю Горация высокой мысли гром Своим на севере изображать пером; Но песнопения болезнию не стражду, И лавров на главу зеленых я не жажду.
Случалось, -- несколько текло на свете лет, Что сам я забывал о том, что был поэт; Не мня, что скудный дар -- отечеству заслуга, Я посещать люблю Парнас в часы досуга.
Надеюсь, -- может быть, в числе стихов моих Внушенный музами один найдется стих; Быть может, знатоки почтут его хвалами, Украсят гроб певца приятели цветами,
И с чувством оценят не мыслей красоту, Не обороты слов, но сердца простоту.
Cookies on Poetry Cove