Кто самолюбия не раб?
Кто для себя не слаб?
Мы все свои достоинства возносим,
Других поносим.
Юпитер некогда всех сколько есть зверей
К великолепному велел пустить престолу,
И каждому из них по произволу
Поправить обещал щедротою своей,
Что каждый ни найдет нескладно, некрасиво
В себе.
Тут обезьяна вмиг: благодарю судьбе,
Я так, как должно быть, не чудо и не диво,
А куманек медведь
Не то, как видеть мы привыкли Аонида;
И то ему нимало не обида,
Что на него не весело глядеть;
И ежель моего послушает совета,
Ему не должно списывать портрета.
Медведь не захотел свово менять лица,
Сказав, что он пленил медведиц тьмы сердца,
А росту у слона хотел прибавить;
Но нечто слон в ките нашел поправить.
Так муравей в осе, а муха в пауке;
Комар в кузнечике, кузнечик в червяке;
Тьма насекомых, птиц и все четвероноги,
Собой осталися довольны так, как боги.