Аврора солнцу путь цветами устилала
И утренней росой природу оживляла,
Зефиры легкие, резвяся меж кустов,
Бросали аромат на воздух из цветов;
Приятно ручейки струистые журчали,
И птички, пробудясь, по веточкам порхали.
Внимая песням их, встречал зарю Милон,
И вздумал дар принесть прелестной Клое он,
Невинный дар любви. -- К одной подкравшись птичке,
Не знаю, к соловью, к чижу или к синичке,
Но знаю только то, что он ее поймал.
От радости тогда в нем дух вострепетал:
«Какие перушки прекрасные имеешь!
А петь еще сто раз прекраснее умеешь!
Ах, как ты счастлива! -- Ту станешь веселить,
Которая меня навек могла пленить.
А чтоб подарок мой был более любезен,
Я думаю, мой труд не будет бесполезен,
Когда тотчас домой за клеткою схожу
И птичку милую я в клетку посажу.
А если выпущу ее неосторожно́..
Нет, нет, ее мне взять с собою невозможно.
Докуда ворочусь, пожалуй, подожди
И под моей меж тем ты шляпой посиди».
Так сделал, как сказал, и вмиг домой пустился.
Дорогою Милон вот так надеждой льстился:
«Я птички даром ведь, о Клоя! не отдам,
Лукава Клоюшка, не промах я и сам,
От поцелуя ты со мной не отвертишься,
А ежели не то, так птички ты лишишься.
Откажет ли она? -- Не верю я тому.
Как сердцу будет то приятно моему,
Нельзя, чтобы на то не согласилась Клоя,
Я стану приставать и ей не дам покоя;
Когда же поцелуй один захочет дать,
Спроворю я у ней четыре или пять».
Меж тем он, клетку взяв, туда уж воротился,
Где с птичкой поцелуй его под шляпой крылся;
Но что ж? -- Погибло все. -- Несчастливый Милон!
Надежду опроверг со шляпой Аквилон,
И птичка милая, котора там сидела,
И с поцелуями на волю улетела!