«Не на других пенять — на самого себя:
Не трогай сам других, не тронут и тебя.
Что нужды не в свои дела тебе мешаться?
Кто за хороший вкус велит тебе вступаться?
Всяк свой имеет вкус, хорош ли он иль нет,
Уж не с тебя о том потребуют отчет.
С чьего отважиться ты вздумал позволенья
Дурными называть дурные сочиненья?
Зачем Хераскова стихи не похвалить,
Когда Хераскову тем можно угодить?
Зачем хулить его утеху и отраду,
Им сочиненную поэму «Россиаду»,
Хоть дурно, говорят, ее он написал.
Пусть кто ни говорит, да ты б о том молчал.
Есть не одно его дурное сочиненье,
Ужли входить тебе о каждом в рассужденье?
Ну кстати ли? Что ты, скажи мне, ты с умом?
К тому же рассуди об этом ты одном:
Весь век свой человек писал, и всё напрасно,
Затем что всё писал со вкусом несогласно,
И вздумал наконец поэму сочинить,
Чтоб память по себе хоть ею утвердить.
А ты и тут, свой яд насмешки испуская,
Лишаешь и того, всего его лишая.
Довольно, что ему смеются на словах,
Зачем о том еще в печати говорить?»
— «Да что ты на меня так очень нападаешь?
Акафистов с молебнами не занимать же стать.
Когда по совести всю истину сказать,
Тогда имел бы он причину осердиться.
А за одну зиму за что б ему браниться?»
— «Ведь вот как о других чего не говоришь,
Как кто бы ни писал несносно, да молчишь,
Никто небось тебя никак не позамает,
А всякий и тебя, читая, похваляет.