Два волка при одном каком-то льве служили И должности одни и милости носили, Так что завидовать, кто только не хотел, Ни тот, ни тот из них причины не имел.
Один, однако, волк всё-на́-всё быть хотел И не терпел, Что наравне с своим товарищем считался. И всеми средствами придворными старался
Товарища у льва в немилость привести, Считая, например, до этого дойти То тою, То другою
На волка клеветою. Лев, видя это всё, однако всё молчал, С тем, до чего дойдет; а сверх того считал, Как волчья клевета без действа остается,
Волк, больше клеветать устав, и сам уймется. А этот лев, как всяк о том известен был, Не так, как львы, его товарищи другие, И в состоянии людском цари иные,
Наушников держать и слушать не любил. Неймется волку; всё приходит И на товарища то то, то это взводит. Наскучил наконец лев волчьей клеветой
И думает: «Не так я поступлю с тобой. Ты хочешь клеветой подбиться, Чтобы товарища в немилость привести И милости один нести,—
На самого ж тебя немилость обратится. Нет, ошибаешься, когда ты так считал». И тотчас отдал повеленье, Чтоб волк, которого другой оклеветал,
За службу получил двойное награжденье И должность лучше той, какую исправлял; Другого ж от двора под строгое смотренье Сослав безо всего, двойную должность дал.
Я б после этого придворным всем сказал, Как маленьких дворов, так и больших: «Смотрите! Чтоб с волком не иметь вам участи одной, Друг на друга не клевещите;
А вы частехонько живете клеветой!»
Cookies on Poetry Cove