Домовой

Пусть люди бы житья друг другу не давали, Да уж и черти тож людей тревожить стали. Хозяин, говорят, один какой-то был, Которому от домового

Покою не было в том доме, где он жил: Что ночь, то домовой пугать его ходил. Хозяин, чтоб спастись несчастия такого, Всё делал, что он мог: и ладаном курил,

Молитву от духо́в творил, Себя и весь свой дом крестами оградил; Ни двери, ни окна хозяин не оставил, Чтоб мелом крестика от черта не поставил;

Но ни молитвой, ни крестом Он от нечистого не мог освободиться. Случилось стихотворцу в дом К хозяину переселиться.

Хозяин рад, что есть с кем скуку разделить: И чтоб ему смеляе быть, Когда нечистый появится, Зовет его к себе с ним вечер проводить.

Потом просил его, чтоб сделать одолженье Из собственных стихов прочесть бы сочиненье. И стихотворец, в угожденье, Одну из слезных драм хозяину читал

(Однако имя ей комедии давал), Которою хотя хозяин не прельщался, Да сочинитель сам, однако, восхищался. Нечистый дух, как час настал,

Хозяину хоть показался, Но и явления не выждав одного, По коже подрало его И стало не видать. Хозяин догадался,

Что домовой чего-то невзлюбил; Другого вечера дождавшись, посылает, Чтоб посидеть опять к нему писатель был, Которого опять читать он заставляет;

И он читает. Нечистый только лишь придет — И тем же часом пропадет. «Постой же, — рассуждал хозяин сам с собою,—

Теперь я слажу с сатаною, Не станешь более ты в дом ко мне ходить». На третью ночь один хозяин наш остался. Как скоро полночь стало бить,

Нечистый тут. Но чуть лишь только показался, «Эй, малый, поскоряй! — хозяин закричал. — Чтоб стихотворец ту комедию прислал, Которую он мне читал».

Услыша это, дух нечистый испугался, Рукою замахал, Чтобы слуга остался; И, словом, домовой

Пропал, и в этот дом уж больше ни ногой. Вот если бы стихов негодных не писали, Которые мы так браним, Каким бы способом другим

Чертей мы избавляться стали? Теперь хоть тысячи бесо́в и домовых К нам в домы станут появляться, Есть чем от них

Обороняться.