Муха и паук

В прекрасном здании одном, Великолепном и большом, В котором сколько всё искусством поражало, То столько ж простотой своей равно прельщало,

В сем са́мом здании на камне заседала Одна премрачная из мух и размышляла, Так, как бы, например, ученый размышлял, Когда глубокую задачу раздробляет.

А что у мух всегда вид пасмурный бывает И часто голова ногою подперта И бровь насуплена, тому причина та, Что много мухи разумеют

И в глубину вещей стараются входить, А не вершки одни учености схватить. Премудрой мухе, здесь сидящей в размышленьи, В таком же точно быть случилось положеньи.

Нахмуря плоский лоб полдюжиной морщин В искании вещам и бытиям причин, «Хотелось бы мне знать, — сказала, — Строенье это от чего?

И есть ли кто-нибудь, кто сотворил его? По-моему, как я об этом заключала, То кажется, что нет; и кто бы это был?» — «Искусство, — пожилой паук ей говорил, —

Всё, что ты видишь, сотворило; А что искусство это было, Свидетельствует в том порядок всех частей Тобою видимых вещей».

— «Искусство? — муха тут с насмешкой повторила.— Да что искусство-то? — спросила.— И от кого оно? Нет, нет, я, размышляя, Другого тут не нахожу,

Как то, что это всё лишь выдумка пустая А разве я тебе скажу, Как это здание и отчего взялося. Случилось некогда, что собственно собой

Здесь мелких камушков так много собралося, Что камень оттого составился большой, В котором оба мы находимся с тобой. Ведь это очень ясно мненье?»

Такое мухи рассужденье, Как мухе, можно извинить; Но что о тех умах великих заключить, Которые весь свет случайным быть считают

Со всем порядком тем, который в нем встречают, И лучше в нем судьбе слепой подвластны быть, Чем бога признавать, решились? Тех, кажется, никак не можно извинить,

А только сожалеть об них, что повредились.