Я помню ночь, как черную наяду, В морях под знаком Южного Креста. Я плыл на юг; могучих волн громаду Взрывали мощно лопасти винта,
И встречные суда, очей отраду, Брала почти мгновенно темнота. О, как я их жалел, как было странно Мне думать, что они идут назад
И не остались в бухте необманной, Что дон Жуан не встретил донны Анны, Что гор алмазных не нашел Синдбад И Вечный Жид несчастней во сто крат.
Но проходили месяцы, обратно Я плыл и увозил клыки слонов, Картины абиссинских мастеров, Меха пантер -- мне нравились их пятна --
И то, что прежде было непонятно, -- Презренье к миру и усталость снов. Я молод был, был жаден и уверен, Но дух земли молчал, высокомерен,
И умерли слепящие мечты, Как умирают птицы и цветы. Теперь мой голос медлен и размерен, Я знаю, жизнь не удалась… и ты,
Ты, для кого искал я на Леванте Нетленный пурпур королевских мантий, -- Я проиграл тебя, как Дамаянти Когда-то проиграл безумный Наль.
Взлетели кости, звонкие, как сталь, Упали кости -- и была печаль. Сказала ты, задумчивая, строго: «Я верила, любила слишком много,
А ухожу, не веря, не любя, И пред лицом Всевидящего Бога, Быть может, самое себя губя, Навек я отрекаюсь от тебя».
Твоих волос не смел поцеловать я, Ни даже сжать холодных, тонких рук. Я сам себе был гадок, как паук, Меня пугал и мучил каждый звук,
И ты ушла, в простом и темном платье, Похожая на древнее Распятье. То лето было грозами полно, Жарой и духотою небывалой,
Такой, что сразу делалось темно И сердце биться вдруг переставало, В полях колосья сыпали зерно, И солнце даже в полдень было ало.
И в реве человеческой толпы, В гуденье проезжающих орудий, В немолчном зове боевой трубы Я вдруг услышал песнь моей судьбы
И побежал, куда бежали люди, Покорно повторяя: буди, буди. Солдаты громко пели, и слова Невнятны были, сердце их ловило:
«Скорей вперед! Могила так могила! Нам ложем будет свежая трава, А пологом -- зеленая листва, Союзником -- архангельская сила».
Так сладко эта песнь лилась, маня, Что я пошел, и приняли меня И дали мне винтовку, и коня, И поле, полное врагов могучих,
Гудящих грозно бомб и пуль певучих, И небо в молнийных и рдяных тучах. И счастием душа обожжена С тех самых пор; веселием полна,
И ясностью, и мудростью, о Боге Со звездами беседует она, Глас Бога слышит в воинской тревоге И Божьими зовет свои дороги.
Честнейшую честнейших херувим, Славнейшую славнейших серафим, Земных надежд небесное Свершенье Она величит каждое мгновенье
И чувствует к простым словам своим Вниманье, милость и благоволенье. Есть на море пустынном монастырь Из камня белого, золотоглавый,
Он озарен немеркнущею славой. Туда б уйти, покинув мир лукавый, Смотреть на ширь воды и неба ширь… В тот золотой и белый монастырь!
Cookies on Poetry Cove