Мой третий сон рисует мне Пору существенности строгой. Мне снится: в дальней глубине Пришлец задумчивый под хижиной убогой;
Печать враждующей судьбы Прожгла чело его кровавыми браздами И на больном лице волнения борьбы Еще виднеются глубокими чертами.
От глаз изгнанника бежит тревожный сон; Он вспомнил с горькою улыбкой, Как весело носился он, Еще дитя, по влаге зыбкой;
И как он проклинал дремоту сонных волн, Как жаждал он ударов бури, И как он ждал, отваги полн, Чтоб грянул гром с высот лазури.
И грянул он, желанный этот гром! И юность резвая поблекла в бурях света, И мир бесчувственный, в безмолвии глухом, Не принял от него сердечного привета.
Дыхание вражды оледенило кровь, Нагая истина надежды заменила, А ненависть разрушила любовь И радость бытия отравой осквернила.
Он видел, как глупец понес хвалу миров, С чела достойного сорвал венок лавровый, И нагло рядится в плоды его трудов, И вторит грозный звук мечты его суровой.
Толпа плетет ему венец И на руках своих уносит в Капитолий. А тот, высоких дум непризнанный творец, Влачит проклятия своей печальной доли.
Беснуйтесь, жалкие слепцы! Венчайте ложного пророка! Да красят грязные венцы Чело неправды и порока!
Он не просил у вас ни лавров, ни похвал, Обидных, как хула, в устах толпы подкупной; Он жил не для наград, он не для них искал Священной истины, для черни недоступной.
Быть может, время разгромит Сосуд неправды своевластной; И клевету разоблачит На стыд векам рукой бесстрастной;
И гений мира развернет Его грядущих дней блестящие скрижали; И радость тихая блеснет Росой целебною на старые печали.
Cookies on Poetry Cove